Чтение онлайн

Его взгляд несколько секунд метался между моим, пристально вглядываясь в меня, прежде чем он снова рассмеялся. Он покачал головой.

— Я должен был знать, что ты будешь такой. — Он протянул руку и погладил меня по щеке. — У тебя и правда большое сердце, не так ли?

Я покраснела, пожав плечами.

— Знаешь, когда я была ребенком, я все время ныла о необходимости чистить зубы. Моя мама всегда напоминала мне, что нужно их чистить, и я ненавидела это, потому что не видела в этом смысла. Мне приходилось чистить их снова и снова, и это было самым раздражающим, потому что это на всю жизнь. Если только ты не хочешь иметь плохие зубы. — Я хихикнула. — Думаю, для тебя борьба с ПТСР — это как чистить зубы сто раз в день, но как бы ты их ни чистил, они продолжают портиться.

Его губы изогнулись в чем-то похожем на улыбку.

— Это понятно, но вот в чем дело — ты всегда можешь получить искусственные зубы. Я не могу жить без своего психического заболевания.

Было так удручающе слышать, как он говорит такое. Я хотела что-то сказать, чтобы поднять ему настроение, но больше всего ему нужно было мое понимание. Это было правдой. Ему приходится жить со своим ПТСР, но жизнь на этом не заканчивается.

— Ты боец, Блейк. Ты можешь вставать с постели каждый день и идти в школу, а это о многом говорит.

Он скривил губы.

— Да, я встаю, иду в школу и отношусь к людям как к дерьму. Я живу лучшей жизнью.

— Тогда почему ты это делаешь? Зачем ты издеваешься?

Он сжал руки в кулаки.

— Потому что я переполнен гневом. Иногда кажется, что, что бы я ни делал, он никогда не исчезнет, и я чувствую себя бессильным. Я знаю, что это больно и неправильно, но в такие моменты это мой механизм преодоления. Кажется, что это единственный способ для меня обрести контроль над своей жизнью и своими эмоциями, и на какое-то время я могу избавиться от постоянного давления и стресса.

Я думала о его словах, пытаясь поставить себя на его место. Я не могу ему посочувствовать, потому что я никогда не хотела никого обидеть, и травля была неправильной, независимо от причин, стоящих за ней, но я хотела понять его. Я хотела понять его причины.

— Это как курение, — сказала я.

Он поднял брови.

— Курение?

— Курение помогает избавиться от беспокойства, верно? Мой отец курил пару лет назад, и он сказал, что не может бросить ни за что на свете. Это помогало ему избавиться от стресса. Но он все время знал, что курение вредно. Он знал, что делает плохой выбор, выбирая сигареты, не только для себя, но и для своей семьи, которая беспокоилась о его здоровье, но он все равно решил курить. Но облегчение всегда временное. Тебе всегда нужна еще одна сигарета. Тебе всегда нужна следующая затяжка дыма, которая все больше и больше вредит твоему телу. То же самое с наркотиками, алкоголем, травлей и так далее. Так что в конечном итоге речь идет о том, чтобы справляться с негативом негативным образом. Мы все делаем это в какой-то момент нашей жизни, так или иначе. Я делала это, когда заставлял себя блевать. Но это никогда не решение. — Я улыбнулся ему. — Так что, вместо того, чтобы издеваться, как насчет того, чтобы справляться с негативом позитивным образом? Ты уже это делаешь. Баскетбол, прослушивание музыки… есть так много здоровых вариантов.

Он ничего не сказал на это, наблюдая за мной, завороженно.

Я покраснела.

— Что?

Он провел зубами по нижней губе.

— Ничего. Просто мне нравится тебя слушать. У тебя успокаивающий голос, ты знаешь это?

Мои щеки стали еще краснее. Я не могла понять, как он находит мой высокий, детский голос успокаивающим, но это все равно делало меня счастливой.

— Спасибо.

— Нет, тебе спасибо. Еще раз. Ты снова мне помогла, и я не думаю, что ты знаешь, что это значит для меня.

— Не нужно меня за это благодарить. Это человеческое дело.

— Но это не просто человеческое дело. В тебе есть что-то, что-то чистое и хорошее.

Он переплел пальцы в моих волосах, и мне становилось все труднее дышать под его теплым взглядом. Он обхватил мой подбородок другой рукой и провел большим пальцем по моим губам, лишая меня дыхания. Я перевела взгляд на его татуировку.

— Эм… — начала я.

— Да?

— Есть кое-что, что я действительно хотела бы узнать.

Он улыбнулся и убрал руки.

— Как будто я уже не излил тебе свою душу. — Он усмехнулся, когда на моих щеках появился новый румянец. — Просто дразню тебя. Давай. Спрашивай.

— Я понимаю, что ты не хочешь говорить о триггерах, и надеюсь, это не будет триггером, но ты упомянул… Меня…?

— Что?

— Извини, но я действительно твой триггер?

Он выдохнул и сдвинул брови.

— Да, но не в этом смысле.

— Что ты имеешь в виду?

Он пошевелился и встал. Его тело было полностью выставлено напоказ, когда он подошел к окнам, одетый только в боксеры. Было определенно не время для этого, но я не могла оторвать глаз от его впечатляющей спины, сексуальной круглой попки и длинных, рельефных ног.

— В начале мой ПТСР был настолько сильным, что я не мог спать неделями и у меня было до двадцати флешбэков в день.

Я уставилась на него.

— Двадцать?

— Да. У меня были флешбэки и панические атаки, а когда мне удавалось заснуть, все, что у меня было, это кошмары того времени в подвале. Я не мог никуда пойти, не срываясь, и это продолжалось очень долго. Добавь к этому постоянную тревогу и депрессию, и ты получишь полный гребаный беспорядок. Пока моя терапия не начала давать результаты. Я, наконец, снова смог спать и не имел кошмаров. Панические атаки прошли. У меня было только один флешбэк в неделю, иногда два. Я все еще чувствовал взрывной гнев, но, по крайней мере, я мог справляться со своими триггерами. Но потом появилась ты, и ад начался снова… с первого дня, как я тебя увидел.

— Но я не понимаю. Почему?

Он приложил руку к стеклу, глядя через окно на звездное небо. Тишина длилась, пока он не издал долгий вздох.

— Это прозвучит странно, но когда ты вошла в кафе в первый день в нашей школе, моей первой мыслью было, что ты такая чертовски милая, и я подумал, что ты такая застенчивая, и тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе. И в эту долю секунды я почувствовал, что могу быть тем, кто позаботится о тебе.

Моя рука сжала простыню, когда я сделала дрожащий вдох.

— Для меня это был красный флаг. Я думал и чувствовал что-то запретное, что-то, что я чувствовал впервые после смерти Эммы, и мне это не нравилось. Я не мог чувствовать себя так. Я не мог позволить какой-то незнакомой девушке добраться до меня после… чего? Всего одного взгляда? Это было жалко. Поэтому я сказал себе, что ты определенно манипулятивная сука и просто ведешь себя застенчиво и мило. Ты не из тех, кого нужно защищать, и ты определенно не из тех, кому я мог бы доверять. Я не доверял людям. Я не мог доверять тебе. Вот тут-то и появилась та приветственная вечеринка.

Я уставилась на свои руки на коленях, нахмурившись, когда в моей голове пронеслись образы первого дня в школе.

— Ты никогда не давал мне возможности проявить себя перед тобой, — прошептала я в подбородок. — Ты просто считал меня плохой и продолжал издеваться надо мной.

Он повернулся ко мне лицом, пелена сожаления затенила его лицо.

— В тот день, да, но это не все. Приветственная вечеринка была моей рефлекторной реакцией на тебя. Но потом, той ночью, мне приснился первый кошмар. А на следующий день снова начались воспоминания, за которыми последовали панические атаки и еще больше кошмаров. Чем больше я тебя видел, тем тяжелее было, и я винил тебя. Я винил тебя за то, что ты вернула мои симптомы, и мне пришлось увести тебя от себя, поэтому я сделал все, что мог, чтобы заставить тебя уйти, как ты теперь знаешь.