Чтение онлайн

Я прижала руку к груди, пытаясь унять растущую боль, которая пульсировала там. Мне было очень больно это слышать, но, по крайней мере, он наконец-то сказал мне правду. Он не приукрашивал ее. Он просто констатировал факты из прошлого, но это прошлое все еще имело надо мной власть, как и его прошлое все еще имело власть над ним.

— Но ты прекратил после Нового года. Какое-то время ты вел себя так, будто меня не существует. А потом ты снова начал, прежде чем нас оставили на отработку.

Он с сожалением улыбнулся.

— Это потому, что я был очень ревнив и зол, когда увидел тебя с Робинсоном. Поэтому я начал набрасываться. Я не хотел признаваться, что хочу тебя, и я даже убедил себя, что все это было для того, чтобы наказать тебя за то, как ты влияла на меня с первого дня, но каждый раз, когда я видел тебя с ним или Берксом, я чувствовал себя убийцей. Но ты не была моей. Ни в коем случае.

Я заправила волосы за ухо.

— Ты все еще винишь меня? За то, что вернулись твои симптомы?

Он оглянулся и сжал кулаки.

— Нет. Я все еще не знаю, почему твой приезд ухудшил мое ПТСР, но это не твоя вина. Это никогда не было твоей виной. Все дело в моем больном уме.

Я встала и подошла к нему.

— Не говори так, Блейк.

— Как ты хочешь, чтобы я это сказал? Это правда. Я мог бы попытаться рационализировать это, но на самом деле нет оправдания тому, что я сделал. Никогда не будет. И я слишком поздно понял, что причинение тебе боли только ухудшило ситуацию. Это заставило меня чувствовать себя дерьмом. Это подпитывало мою вину… такую сильную вину, что она казалась бесконечной.

Он прижал лоб и руки к стеклу, его тело снова напряглось.

— Иногда я так устаю от себя. Я устал постоянно идти по жизни со своими глупыми травмами и посттравматическим стрессовым расстройством. Я устал от этой взрывной ярости. — Он ударил кулаком по стеклу достаточно сильно, чтобы оно задрожало. — Я устал быть дерьмовым человеком.

Я остановилась рядом с ним и посмотрела в окно. Деревья, окружавшие поместье, растворились вдали, сливаясь со звездным небом, которое тянулось бесконечно. Полная луна создала яркий путь, который продолжался в темное небытие, и контраст между светом и тьмой был завораживающим. Они дополняли друг друга, как надежда дополняла отчаяние.

— Есть надежда, Блейк. Я могу только представить, как тяжела может быть жизнь с ПТСР, но пока мы не отказываемся от надежды, все может стать лучше. Мы можем стать лучше. Ты можешь стать кем-то лучше, чем хулиганом.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня тусклыми глазами, его губы сжались в тонкую линию.

— Мне уже слишком поздно становиться лучше, но я могу сделать что-то правильно для разнообразия. — Финальный тон его слов нес ясный смысл, и свинец в моем животе вернулся, чтобы потянуть меня вниз.

— Месть. — Я едва прошептала это слово, но его воздействие эхом отозвалось в моем разуме и сердце.

— Месть, — подтвердил он, и я закрыла глаза, борясь со слезами.

— Но я не понимаю. Как ты можешь противостоять им со своим ПТСР? — Как только я задала этот вопрос, я поняла, что это, должно быть, то, о чем спрашивал его Мейсен после того, как они проиграли гонку Бобби Кью. У Блейка было посттравматическое стрессовое расстройство, но он был готов встретиться со своими мучителями лицом к лицу, чтобы добиться справедливости.

— Сосредоточившись на том, что нужно сделать. Я пройду через ад, если придется.

Его резкие слова помогли мне полностью осознать, что означает наша реальность. Все, чем мы делились, происходило в одолженное время — каждый поцелуй, объятие, ласка и тихое слово. Наши тела танцевали первый и последний танец, пока песня не закончилась, и бесконечная тишина не захватила наши жизни.

Блейк заботился обо мне, но этого было недостаточно. Этого было недостаточно, чтобы победить его потребность в мести. Ему было недостаточно хотеть продолжать жить, и это был самый острый осколок, который пронзил мое сердце и создал прокол, который забрал всю надежду и радость.

Все было лучше этого. Даже если бы мы всегда оставались врагами, это было бы лучше, потому что у меня было бы хотя бы утешение, что он где-то там, живой. Но это… это…

— Пожалуйста. — Мой голос был не более чем шепотом, несущим печаль, которая пульсировала во всем моем существе. Я держала глаза крепко закрытыми, боясь посмотреть на него, потому что если бы я это сделала… я бы сломалась, а я не хотела сломаться. Блейк был прав. Заниматься с ним любовью только ухудшило ситуацию, но сломаться… сломаться здесь, перед ним, испортило бы время, которое мы провели в объятиях друг друга, и я не могла этого допустить.

— Пожалуйста, передумай. Тебе не обязательно убивать их, чтобы отомстить. Копы могут арестовать их, и я уверена, что они получат максимальный срок. Они сгниют в тюрьме.

— Я не хочу, чтобы они гнили в тюрьме. Я хочу, чтобы они умерли.

— Но разве ты не видишь, как это тебя отравляет? Я понимаю, что ты хочешь, чтобы они заплатили, и они должны заплатить, но почему ты должен проходить через что-то ужасное ради мести? Подумай об Эмме. Она не хотела бы, чтобы ты разрушал или жертвовал своей жизнью ради…

Он оттолкнулся от окна.

— Стой. Не ходи туда. — Он сел на край кровати. — Не ходи.

Я закрыла губы и посмотрела на луну. Слеза скатилась по моей щеке, но я быстро смахнула ее и сделала несколько глубоких вдохов.

— Я должен отомстить за нее. Она умерла из-за меня.

Я бросилась к нему.

— Не вини себя, Блейк. Это не твоя вина. Ты не убивал ее. Они убили.

Он обхватил голову руками и положил ее между колен.

— Они бы не убили ее, если бы я послушал их.

— Это спорно, и ты это знаешь. — Я села перед ним на колени и запустила свои холодные, дрожащие пальцы в его волосы. — Они были головорезами. Подонки. Ее смерть на их руках, а не на твоих.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и мое сердце сжалось от слез на его лице. Он смахнул их, но это не помешало новым собраться в его глазах.

— Ты думаешь, я не говорил себе этого? Ты думаешь, я не пытался избавиться от этой чертовой вины? Но как бы я это ни формулировал в уме, результат всегда один и тот же. Она не должна была умереть. Ее не должны были похищать, насиловать и убивать!