Чтение онлайн

Все существо мое почему-то потянулась к этой женщине, словно замерзший уставший путник, добравшийся, наконец-то, до ярко пылающего камина. От нее тоже шло тепло. Не внешнее, внутреннее. Это сложно было объяснить. Но одно я понял совершенно определенно: терять это ощущение, пока не окунусь в него целиком и не отогрею что-то заледеневшее, составляющее мою суть, я не собирался. Более того, захотелось усилить это тепло, превратив его во всепоглощающий пожар. И я сумел этого добиться.

Она пылала и плавилась в моих руках, а я получал от этого огромное удовольствие, причем не только на физическом плане. Как вдруг все остановилось. Она сдала назад. А я растерялся. Не хотел отпускать ее так просто и в то же время не готов был раскрыть ей истинную причину подобного желания.

Поэтому сказал первое, что пришло в голову. Но, видимо, не угадал. Потому что та сладкая кошечка, что еще минуту назад сладко постанывала в моих объятиях, вдруг вновь превратилась в грубую вульгарную девку, с воплями принявшуюся от меня отбиваться, не стесняясь при этом осыпать ругательствами.

Это разозлило!

Так меня еще ни разу не отвергали. Особенно девицы легкого поведения. И я решил настоять на своем, как видно, зря. Девчонка, судя по всему, пылала не меньшей решимостью от меня избавиться, потому-то и прибегла к грязным методам. Ударила со всей дури меня по голове, отправляя в отключку! Ничего не скажешь, изящный выход из положения. Но и я-то хорош, совсем потерял бдительность. Непростительная беспечность!

С полевой кухни потянуло ароматом готовящейся еды, прерывая поток возмущенных мыслей, и я, к своему удивлению, обнаружил, что не прочь еще разок подкрепиться. Видимо, регенерация все еще действует, оттягивая на себя все силы организма и требуя дополнительной подпитки. Значит, пора возвращаться в шатер и ждать, когда мне принесут ужин. Может хоть на этот раз получится поесть горячего?

На обратной дороге, я старался незаметно изучить планировку лагеря, в поиске наилучших путей отхода. Проходя мимо явно складских палаток, заметил чуть в стороне натянутые на столбах веревки, где сушилось белье. Рядом с ними стояли две женщины из госпитальной обслуги и развешивали только что выстиранные бинты.

Одну из них я узнал сразу — Тильда. А вот другая, судя по фигуре и мелодичному смеху явно более молодая, стояла ко мне спиной. На какое-то мгновение мне показалось, что я узнал голос Рины, но тут же убедился в том, что ошибся. Мало того, что на женщине было стандартное форменное платье весьма строгого покроя, а голову прикрывал сестринский плат, так еще и Тильда смотрела на нее с таким теплом и лаской, что становилось ясно: она испытывает к своей собеседнице самые нежные чувства.

А Рина с Тильдой была в контрах. К тому же одевалась намного более вульгарно и была лишена той плавной грации и неторопливости движений, которые с первого взгляда были заметны в этой незнакомке. Вот она что-то сказала тихим, мягким голосом, вызвав на лице Тильды одобрительную улыбку и ехидный смешок.

Последний явно предназначался парню из адептов, вроде как случайно остановившемуся неподалеку. То, что все это лишь показуха, выдавала его слишком напряженная поза и то, с какой жадностью и ожиданием он смотрел на не желающую обращать на него внимания молодую женщину.

Прочему-то мне он не понравился сразу, хотя объективных причин для столь резкой антипатии не было никаких. Гораздо больше заинтересовал предмет его интереса. Я уже прошел мимо, а стройный силуэт женской фигурки по-прежнему стоял перед глазами, вызывая смутное беспокойство. Что-то в нем казалось странно знакомым.

Неожиданно вспомнились бредовые видения, которые преследовали меня, пока я тяжело болел. Некоторые стерлись из памяти, некоторые же, как ни странно, остались. Одно из них — видение прекрасной девушки с нежным лицом и добрыми глазами, которая ласково касалась меня, усмиряя жар и боль, принося хотя бы временное облегчение.

Голос ее был тих и нежен, слов я разобрать не мог, но мне нравилось само его звучание. Это была та самая нить связи с миром живых, за которую я так отчаянно хватался, борясь со смертью из последних сил. Это видение приходило ко мне неоднократно и я почти поверил, что та женщина действительно реальна. Тем более, что одета она была, как сестра милосердия. Но за все пребывание в сознании я так и не увидел ее больше. За мной ухаживала исключительно Тильда, потом появилась Рина. А это дивное видение растаяло вместе с горячечным бредом ушедшей болезни, заставив меня сомневаться в собственных воспоминаниях.

Или это был действительно только бред? Отчаянная попытка измученного болезнью сознания найти хоть какой-то якорь, причину, шанс зацепиться за жизнь. И вот сейчас случайная мимолетная встреча вновь напомнила мне об этом. Может ли быть так, что та женщина действительно существует и это была она? Или недавно полученный удар по голове имел гораздо более серьезные последствия, чем показалось на первый взгляд и теперь мне мерещится всякое?

Рина! Я еще найду способ вернуть ей должок. Не сейчас, так позже. Война не будет длиться вечно, особенно после того, что я расскажу отцу по возвращении. А я терпеливый. Найти маркитантку после заключения мира не составит труда. Тогда уж она мне за все ответит!

Мрачно ухмыльнувшись в предвкушении неизбежной встречи и возмездия, я вошел в свой шатер и раздевшись, завалился на кем-то уже заботливо перестеленную постель. Надо хорошенько выспаться и накопить сил. Следующей ночью спать мне не придется. Пора возвращаться.

Однако сначала поужинаю, а заодно припрячу часть съестного с собой. Путь предстоит неблизкий, еда мне пригодится.

Следующий день прошел как обычно, с той лишь разницей, что еду мне приносил один из адептов. Молча ставил ее на прикроватную тумбочку и тут же покидал шатер. Надеюсь, с Тильдой ничего не произошло и она просто отдыхает. Мне эта женщина нравилась и зла я ей не желал. Даже радовался, что в ночь моего побега ее не будет поблизости, а значит, не будет возможности даже пусть случайно причинить ей вред.

К вечеру я уже чувствовал пробуждающийся в крови азарт. Как только ночная тьма опустится на землю и лагерь заснет, я сбегу. Но попытка будет только одна. Поэтому следовало хорошенько подготовиться и не спешить.

Чтобы усыпить бдительность возможных случайных наблюдателей, сразу же после ужина, я разделся и лег в постель, изображая глубокий крепкий сон. А сам в это время обдумывал про себя, что именно я узнал и какими подозрениями следует поделиться с отцом в первую очередь. Все же «крыса» в собственных рядах — это большая неприятность. Так что действовать придется скрытно. «Светить» тем, что я жив и вернулся раньше времени не стоит точно.

Подобные размышления прекрасно отвлекали от желания уснуть и наоборот придавали решимости исполнить задуманное. Вернуться домой и предупредить отца о предателе, было чрезвычайно важно. Значит, я это сделаю. Чего бы мне это ни стоило.

Двое мужчин вошли в полутемный шатер. Крохотный огонек масляной лампы давал достаточно света, чтобы не спотыкаться в темноте, но слишком мало, чтобы хорошо рассмотреть все вокруг.

Целитель, сняв форменную мантию, оставшись при этом в брюках и рубашке, сел на свой лежак, со вздохом удовлетворения растягиваясь на спине и подкладывая руки под голову. Пришедшего с ним армейского офицера он ничуть не стеснялся, что выдавало между ними более чем неформальные отношения. Старая многолетняя дружба, вот что связывало этих двоих.

Военный в свою очередь, с интересом осмотрелся, особое внимание уделив разделяющей внутреннее помещение занавеске.

— А что там за ширмой?

— Небольшая выгородка для лежака. Здесь со мной живет женщина из госпитальной обслуги, санитарка. Сейчас спит. Совсем себя не бережет, выматывается на работе так, что как только приходит, падает на постель и тут же засыпает. Поэтому можешь говорить без стеснения. Хотя слишком громко тоже не стоит — разбудишь.

— Женщина в твоем шатре? — многозначительно подвигал бровями мужчина. — Старина, ты меня безмерно удивил! Небось, нашел здесь свое сокровище и спрятал подальше от чужих глаз?