Чтение онлайн

— Ари искала, куда ушли духи-хранители, и перед очередной поездкой говорила, что обнаружила какие-то зацепки. Она говорила, что почти уверена, что найдет место, где мы сможем с ними связаться и убедить вернуться. Была такая счастливая. — Хмурый мужчина с трудом выдавливал из себя слова. — Я нашел это место. Круглая лужа грязи посреди зеленого луга. Грязи, которой, по утверждению жителей деревушки неподалеку, никогда там не было. Из середины выступала кочка с торчащим незнакомым растением, на котором блестящей ниточкой прилип ее волосок. «Забытушки» — это название до сих пор молотом звучит у меня в ушах. Словно все на свете хотели, чтобы я забыл, прекратил поиски, перестал надеяться!

Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь справиться с вновь нахлынувшим отчаянием.

— Вы спрашивали про родню? Все! Вы слышите, все обвинили меня в гибели жены! Никто не верил, что она жива. Ее родители хотели отобрать у меня дочь, но я не позволил. Но мои были не лучше! Через год после пропажи Ари они приперлись ко мне в дом и притащили с собой двух девиц на выданье под видом компаньонок матери! Это было отвратительно! Я порвал с ними все связи. А Элию забрал из школы потому, что магия у нее не проявилась! Я знал, что орден не уничтожен до конца, и боялся потерять еще и дочь.

Закаменевшая фигура мужчины неподвижно застыла на диванчике, на сурово нахмуренном лице застыла болезненная гримаса душевной боли.

Кошка исчезла с карниза, и рядом с сэн Хейлем оказалась маленькая фигурка домовой.

— Боль из сердца отпусти, злобу с горя им прости, что не поняли тебя, тоже отпусти, любя. Ведь родня-то — кровь твоя, не водица, знаю я.

Лушка тихонько дунула в лицо хозяина и, словно отгоняя все недоброе, собрала в горсть воздух вокруг его головы.

Францу даже показалось, что в руке домовой извивается какая-то зеленая мерзкая гусеница. Вспыхнул еле заметный огонек белого света у Лукерьи в кулачке, и мужчину отпустило. Словно из сердца вынули тупо саднящую многолетнюю, медленно нарывающую занозу.

— Она точно жива, и мы ее найдем! — нисколько не сомневалась домовая. — Надеюсь, волос вы забрали и сохранили?!

Рука хозяина дома дернулась к вороту рубахи, за которым на веревочках и цепочках висели амулеты.

Утром в старом особняке весело звенели голоса. Элька металась по дому как мотылек, умудрившись встретить уже по традиции заскочившего к завтраку Поля, сбегать в сад за Подкопайло, проведать Мозерса и поторопить отца, что-то объясняющего по переговорнику в кабинете неведомому собеседнику.

— Папа! Папа, пошли завтракать, стол уже накрыт, и ждем только тебя! — заглянув в полуоткрытую дверь, позвала девочка. — Лушка блинчиков напекла. С вареньем очень вкусно и еще с мороженым, если оно осталось, конечно.

Озаботившись наличием полюбившегося лакомства, она опять вприпрыжку поскакала к буфетной, тем более что отец ее явно услышал и кивнул. Значит, скоро придет.

— Да. Мне нужны будут те бумаги, Абигейль! — продолжил говорить господин сэн Хейль, положив руку на светящуюся бирюзовыми искорками рукоятку переговорника. На его голову был надет тонкий серебристый обруч с полированным диском по центру. На диске, словно росчерки маленьких молний, мелькали зигзаги и черточки меняющихся во вспышках знаков. — Конечно, можно завезти ко мне домой, но тогда лучше поторопиться. Мне надо будет отъехать на некоторое время по делам, с дочерью. Нет, не знаю, когда вернемся. Надеюсь, вы все же успеете!

Закончив разговор, он снял прибор и, заперев кабинет, решил для начала проверить состояние дворецкого.

К его удивлению, старый слуга уже облачился в форменный костюм и, несмотря на бледный вид не до конца выздоровевшего человека, собирался покинуть свою комнату.

— Леви, вы что это себе удумали?! — сердито напустился на Мозерса хозяин. — Вам лежать надо! Я сегодня собирался привезти лекаря, чтобы он вас осмотрел и назначил что-нибудь до полного выздоровления.

— Простите, господин Франц, но маленькая мисс говорила про ремонт, — на лице дворецкого проявилось упрямо-решительное выражение, — мне непременно надо осмотреть фронт работ, подсчитать стоимость переделок и подготовить для вас список материалов и мастеров, подходящих для данного дела.

Мужчина одернул серый пиджак с галунами и поправил узел безупречно завязанного шейного платка.

— У меня вполне сносное самочувствие, и к тому же мисс Элия пригласила меня к завтраку. Вы же понимаете, что это большая честь для меня и я не мог отказаться от столь любезного приглашения.

Бледные тонкие губы Леви Мозерса тронула легкая улыбка.

— Хорошо, я собирался попросить мадам Лукерью принести еду к вам в комнату, — хозяин дома не собирался до конца сдавать позиции, — но, думаю, завтрак в нашей компании вам и правда не повредит. Про ремонт говорить еще рано, и после еды вы обещаете мне, что вернетесь в постель. Делами я позволю заниматься только после того, как вас осмотрит лекарь и даст на это разрешение!

Опередив ринувшегося открывать двери слугу, господин сэн Хейль вышел первым и, велев Мозерсу следовать за ним, направился на звук голосов к буфетной комнате.

— Это ж надо смотреть, какая землица и сколько ее, — послышались из помещения степенные рассуждения Подкопайло. — Ежели землицы приличный кус, да и не бедная она, то там, значится, все вырастить можно. Поперву, конечно, цветочки да какой-никакой плетистой лианочки, шоб, значится, и стены красотой радовали, и опять же тенек, ежели окна большие.

Мозерс, зайдя за хозяином, сразу обнаружил обладателя незнакомого мужского голоса со странным говорком. Взгляду степенного дворецкого предстал в преобразившейся буфетной бородатый мужичок-невеличка в драной широкополой шляпе с перышками и веточками. Мужичок боком сидел на стуле у накрытого стола с белоснежной скатертью. И контраст неопрятного бородача с въевшейся в руки земляной грязью и ногтями с траурной каемкой, больше похожими на коготки, и нарядного стола со сверкающими серебром приборами и тонким фарфоровым чайным сервизом покоробил аккуратиста Леви до самых печенок.

— Не имею чести быть представленным, уважаемый, — вежливо, но строго произнес он с бесстрастным лицом, — но вам не помешало бы уделить больше внимания утренней гигиене перед приемом пищи!

— Это чегой-то дядька мне про хигену каку-то говорит? — под хихиканье детей удивился огородник. — И куды мне представиться-то?

На выручку пришел хозяин дома, пряча улыбку и знакомя мужчин друг с другом.

— Леви, это наш садовник Подкопайло. Просто, наверное, заработался в саду, — успокаивающе похлопав дворецкого по плечу, сообщил Франц сэн Хейль. — А это наш дворецкий Леви Мозерс. И он просто предложил вам привести себя в порядок перед едой.

— А чегой-то со мной не в порядке? — с подозрением прищурился на старика в костюме Подкопайло. — Аппетит я, значится, нагулял, работая, стало быть, поесть — самое оно!

— Но как же можно?! — Дворецкого от возмущения аж качнуло. — Тут же дамы, а вы с такими руками! В шляпе! За столом!

— Это дяденька Леви про то, что руки надо помыть, — пытаясь помочь, подсказал шепотом Поль, сияя улыбкой на круглом веснушчатом лице.

Лушка же, чтобы прекратить пререкания, просто сунула ладошки под передник, сложив их особым образом, и, лукаво прищурившись, дунула на готового к новым возмущениям огородника.