Чтение онлайн

— Да как же так! — Тут уж советское воспитание не подвело. — Я ж не скотина бессловесная, чтоб меня взаперти держать!

— Так потому и держат, что спросить можешь да правду узнаешь! — ехидно поддела ее домовая. — Теперь-то хоть понимаешь, что никто тебя не спасал, а просто глупостью твоей воспользовался да растерянностью от попаданства!

— Вот кур-р-рва! — Пожилая женщина сжала кулаки. — Вот я до властей-то доберусь! Найду управу! Ежели затянули в свой мир, так нечего обманывать и эксплуатировать! А еще приличная дама казалась, при шляпе, в перчатках. Я еще удивилась, что в таком виде по деревне ходят.

— Дама? — Интуиция Лукерьи взвыла сиреной. — Какая дама?

— Так та самая, обманщица! — рассердившуюся Арину было не унять. — Как ведь ловко меня провела и обсказала. Дескать, ей тут наследство от тетушки досталось и она так удачно меня встретила. Мол, сама чуть-чуть магичка и зельем этим спасается, вот и домик не продает. Варит тут его и помогает бедным женщинам, кого, значит, создатель проклял и магией наградил! А мне так повезло, тем более что я еще и без документов, вообще неизвестно кто! Тут, говорит, разной нечисти было много, и хорошо, что извели. А меня ведь могли за нечисть принять, без бумаг! Во как!

— А давай-ка чайку с нашей настоечкой, помнишь? — вдруг предложила домовушка. — Я тут к одному трактирщику попасть собиралась, прихватила для дела. — Она достала из кармана фартука плоскую чекушку «коньячка». — Тебе ведь выговориться надо, видимо, мой отварчик прочистил тебя от последствий всякой дряни!

— А давай! — Лихо тряхнув седыми волосами, Арина махнула рукой. — Хоть и противно в этом гадюшнике, но мы, даст бог, к ночи выберемся. А потом я ей устрою, «спасительнице бедных женщин»! Я ей космы-то повыдерну, не посмотрю, что моложе меня!

Казалось, что сила духа жаждущей мести русской женщины влила в «ведьму» дополнительные силы, а уж наркомовские сто грамм окончательно привели в норму.

«Что ж я Мозерсу „коньяка“ не налила? — про себя сокрушалась Лушка, видя, как порозовели щеки и прояснился взгляд бывшей хозяйки. — Хотя он мужик, может, и не помогло бы».

А Арина меж тем рассказывала про аферистку и интриганку поганую:

— Эта ж фифа, ты только представь себе, мне сразу отварчик под нос и сунула! Пей, говорит, скорее, а то набегут маги, и обе погибнем. Зелье-то запрещенное! О как.

— А ты прям сразу поверила и выпила? — поразилась такой глупости Лушка.

— Да куда там, — отмахнулась пожилая дама. — Я ж сначала вообще решила, что это какая-то блаженная косплеерша в роль вошла, на солнышке фоткаясь. Да только как на дороге разглядела, какое чудище телегу тащит, так и сомлела. А она мне пузырек в нос сует и торопит: «Щас схватят, щас схватят!» А потом у ближнего дома из калитки дите вышло и как гусев тоже каких-то страхолюд хворостинкой погнало. Ну я и выпила на нервах.

— А потом? — Лукерья, кошачьими глазами наблюдая за изменениями в ауре женщины, уверенно налила ей еще пятьдесят.

— А потом она мне всего наговорила, в избу эту поселила, еды оставила. — Арина подперла щеку рукой, вспоминая. — Сказала, что просто так скрывать меня не сможет. Не богатая я, говорит, а компоненты для зелья стоят дорого, или надо самой собирать. А ей некогда, она в городе на важную шишку работает. Ну я и скажи, что сама травница. Да сдуру и травки свои отдала, и серьги сняла, и цепочку. Баба-то черноволосая, как цыганка, задурила меня.

— Опоила она тебя, а не задурила, — фыркнула домовая. — Не выпей ты тогда непонятное зелье, так быстро бы сообразила, что что-то много совпадений. А потом ты, дурища, сама себя уже поила. И кстати, — домовушка прищурила кошачьи глаза, — ты ведь и правда магичка. Причем сильная. Только вот магию как будто выпили почти, на самом донышке плещется. Пожалуй, это нам пригодится в дороге, мало ли что. Я вдали от дома силы не имею, а ты не молодая девка, даже убежать не сможем, случись чего.

— Так я ж ничего не умею, — недоверчиво заявила ошарашенная «магичка», почему-то начав ощупывать себя за грудь. — И где ты во мне магию углядела?

Лушка, прыснув веселым хихиканьем, шлепнула ее по рукам.

— Где надо углядела! А испугаешься, так смагичишь чего надо. Не сомневайся! Давай лучше еще травок заварим да едой озаботимся. На сытый-то желудок тикать сподручнее.

Франц сэн Хейль сидел у койки своего дворецкого в городском лекарском центре. Облепленный артефактами Мозерс еще не пришел в себя. Франца разрывало на части беспокойство за дочь и невозможность оставить без присмотра верного слугу и, похоже, единственного свидетеля. Вдруг ему показалось, что губы Леви шевельнулись, словно он что-то говорил. Даже склонившись ухом к самому лицу пожилого мужчины, разобрать слова Франц не смог. Лекарь, зашедший в палату, чтобы поменять артефакты и попытаться напоить больного через специальное приспособление, удивленно вытаращился на эту картину. Еще больше он был шокирован, когда солидный мужчина сорвался с места и внезапно выхватил из его кармана простенький артефакт для прослушивания частоты сердечного ритма.

Вместо того чтобы приложить его к груди больного, спятивший господин запихал его чуть ли не в рот лежащего старика!

В тишине палаты раздался отчетливый шелестящий, словно умирающие листья, жуткий шепот:

— Забытушки, забытушки, забы…

— Простите, что происходит? — Лекарь наконец пришел в себя и возмутился непонятному непотребству.

Но хорошо одетый господин, сунув ему обслюнявленный артефакт, достал из кармана и надел на глаза дорогущий прибор, о каком целитель даже мечтать не мог. Внимательно оглядев лекаря, мужчина наконец представился:

— Франц сэн Хейль.

— О-о-о! — было все, что смог выдавить из себя целитель. Посвященные люди, к которым персонал лечебниц тоже относился, фамилию сэн Хейль знали, а еще об их семействе ходили странные и весьма противоречивые слухи.

— Вы остаетесь здесь и делаете все возможное, чтобы мой дворецкий выжил! Никто, кроме вас, входить сюда не сможет, я поставлю особый доступ на дверь и заблокирую окна. Лучше всего вам тоже отсюда не выходить! Запаситесь всем, что надо, хотя бы на неделю и дежурьте круглосуточно.

— О-о-о… — Лицо целителя вытянулось от такой перспективы, но ему в руки шлепнулся увесистый мешочек с монетами.

Сэн Хейль стремительно вышел, а буквально через несколько минут непонятные люди в одежде лекарского персонала стали затаскивать в палату какие-то ящики.

— Как вас зовут? — Вернувшийся сэн Хейль подошел к окну палаты, и то словно накрыла прозрачная искрящаяся пелена. Случайный жучок, влетев в нее, сгорел за секунду.

— Младший лекарь Ксиш Томецкий, — немного испуганно выдавил целитель, прижимая к груди мешок с деньгами, равными его полугодовому жалованию.