Чтение онлайн

— Вот и я спрашиваю! Без музыки, без света... — Этель нажала на выключатель, и лампы под потолком засветились чуть желтоватым светом.

Дженнифер считала, что пока достаточно дневного света, это вовсе не обязательная мера, но Этель была настроена решительно. Во всем. Вчерашнего дня Дженнифер вполне хватило, чтобы это понять.

— Как у тебя день прошел? — вежливо поинтересовалась она.

— О-о-о! Замечательно! Я сочиняла рекламу корма для собак! На это у меня ушло полдня... — На кровать Этель полетели шелковый шарфик весьма несдержанной расцветки и большая кожаная сумка. — Но зато — шедевр!

Дженнифер знала ее всего два дня, но даже она могла с точностью сказать, что Этель на грани истерики. Она, видимо, тоже надеялась найти на этом континенте то, чего ей не могла предложить родная страна.

— Вот послушай: «Ценнее преданности — только любовь! Любите своих питомцев так, как их любим мы!» Главное — заказчик в восторге...

— Мм... По-моему, неплохо, даже очень... глубоко! Реклама консервов, которая заставляет задуматься.

— Самое грустное во всей этой истории, что они запускают производство сухого корма. Если бы я любила своего пса, я бы не сухарями его кормила. А как ты? Как твои профессиональные сплетницы?

— Отлично. Главная сплетница заболела краснухой. В редакции паника. Никто не хочет сидеть дома, покрывшись сыпью, кроме одной, которая страстно мечтает родить в ближайшее время и патологически не доверяет прививкам.

— У тебя все так же увлекательно, как у меня... — вздохнула Этель.

— Не торопись с выводами! — Дженнифер испытала ярчайшее удовольствие, когда представила, как сейчас прозвучат ее слова. — Дело в том, что меня «бросили на амбразуру» — послали вместо нее брать интервью.

— О, и у кого же?

— У Эдварда Неша.

Этель застыла. Никогда ни у кого Дженнифер не видела таких широко раскрытых глаз.

— Ты меня разыгрываешь... — Этель пришла в себя и нахмурилась.

— Отнюдь нет. Я была у него в пентхаусе на Мортон-стрит. Мы пили чай и говорили о его жизни. У меня с собой фотографии, если хочешь, покажу.

— Ты спрашиваешь меня, хочу ли я увидеть фотографии пентхауса Эдварда Неша?! Нет, стоп, ты точно не шутишь?

— Есть диктофон, на который все записано, но я его забыла у него дома. — Дженнифер казалось, что она рассказывает историю о ком-то другом — так странно звучали эти слова, будто из совсем другой жизни — и вместе с тем она отчетливо помнила каждый момент этого дня.

— Ага! — Этель обрадовалась, будто подловила соседку на какой-то досадной мелочи.

— Он вернет мне его завтра.

Будь Этель чуть более впечатлительной, она бы, наверное, упала в обморок. А так она только резко опустилась на кровать и выдохнула:

— Рассказывай!

Дженнифер рассказывала. Она, пожалуй, даже рада была возможности проговорить свои чувства и привести мысли в порядок. Иногда очень трудно вариться в собственном соку.

— В общем, я думала, что самый страшный день в моей жизни — сегодня. Но нет, он будет завтра, — закончила Дженнифер.

— Ты в своем уме? — уточнила Этель.

— Вполне, как мне кажется.

— Я тебе не верю. Завтра, может быть, будет самым прекрасным днем в твоей жизни!

— Это вряд ли.

— С тобой отправляют еще трех корреспонденток и фотографа?

— Нет, все гораздо банальнее. Мне нечего надеть. — Это и была та самая третья проблема, от которой пыталась отмахнуться Дженнифер.

На лице Этель отразилась неописуемая гамма чувств.

— Если ты в своем уме, то я не понимаю, как ты с таким коэффициентом интеллекта умудрилась окончить Оксфордский колледж, — выдала она, справившись с собой.

Дженнифер не очень задели ее шуточные оскорбления.

— Этель, посмотри вокруг! Что ты видишь? Обычную комнату в дешевом общежитии! Мы с тобой еще два месяца назад жили в гораздо более скромных комнатах, где нельзя было и мечтать о компьютере! Это — наш мир, Этель, мы можем опуститься на дно или попытаться выплыть, уцепиться за какое-нибудь бревно и подняться чуть выше... Но никогда нам не допрыгнуть до неба! И то, что «небожители» смотрят на нас, барахтающихся в этой воде, сверху вниз, — это в порядке вещей! Это — естественно, потому что они живут в другом мире, понимаешь, в другом!

— Для какого-нибудь рассказа сойдет, — хладнокровно констатировала Этель. — Но меня ты своей порочной логикой не проймешь. Ты пытаешься делить на слои мир, где все перемешано. По крайней мере, ты сама можешь выбрать для себя место. Многое зависит от того, что мы имеем изначально, какую нишу занимают наши родители — но не все так безнадежно! Потому что иначе не имели бы значения ни талант, ни ум, ни красота — вообще ничего. А тебе судьба дает такой шанс... который ты, дуреха, даже не в состоянии оценить.

— Этель, пойми ты, я не хочу выглядеть перед ним вчерашней студенткой без гроша за душой! Я... — Дженнифер поняла, что еще немного — и разревется. Хотя это, конечно, необыкновенно глупо. — Думаешь, мне все равно, что он обо мне подумает? Да я, наверное, заработала себе десяток седых волос, когда ехала к нему! Но тогда я могла сказать себе: «Да он все равно напыщенный сноб, и самое мудрое — игнорировать его надменность».

— А что, действительно надменный? — усомнилась Этель. — Мне кажется, он тогда не стал бы звонить твоему редактору.

Дженнифер собиралась еще сказать, что теперь ей больше всего на свете хотелось бы ему понравиться, но последняя реплика Этель прервала цепь ее размышлений.

— Нет, — почти удивленно проговорила она.

— Вот! Так что радуйся!

— Этель, мне нечего надеть, — совсем печально сказала Дженнифер.

Этель посмотрела на нее как на умственно отсталую.

— Купи модный журнал.

— Зачем? Думаешь, у меня есть деньги на платье из последней коллекции «Диор»?

— Посмотришь, какие прически сейчас в моде. И повторишь порядок нанесения вечернего макияжа.

— И пойду в «Ле серк» в джинсах! Или в платье, в котором ходила на выпускной? Ему года четыре как минимум!

— Я не пойму: тебе тринадцать лет или ты всерьез влюбилась?

Этот вопрос совершенно выбил у Дженнифер почву из-под ног. Она себя не относила ни к одной из этих категорий. Может, и правда зря? Совершенно ребяческая истерика...

— Мне очень досадно, что я не могу себе позволить... чувствовать себя рядом с ним уверенно.

— Ерунда. «Уверенно» и «могу позволить» — это не одно и то же. Завтра мы идем по магазинам. И я буду не я, если ты не поразишь его своим шиком! — заявила Этель.