В начале жизни (страницы воспоминаний); Статьи. Выступления. Заметки. Воспоминания; Проза разных лет.
Шрифт:
Пожалуй, первым или, во всяком случае, одним из первых предреволюционных писателей, сочетавших в своих стихах для маленьких эти обе борющиеся линии — литературную и лубочную, — был Корней Чуковский. [119] Стихи его, связанные с литературными традициями и в то же время проникнутые задором школьной «дразнилки», считалки или скороговорки, появились вслед за яростными критическими атаками, которые он вел на слащавую и ядовитую романтику Чарской и ей подобных.
119
Чуковский Корней Иванович (1882–1969) начал работать в детской литературе еще до революции, выступив сначала с критикой повестей Чарской и других образцов бульварного чтива для детей («Лидия Чарская», газ. «Речь», 1912, 9 сентября; «Матерям о детских журналах», «Русская скоропечатня», СПб. 1911; «Нат Пинкертон и современная литература», изд-во «Современное товарищество», М. 1908). Кроме того, им была создана имевшая большой успех современная сказка «Крокодил» (1916). После революции появились «Мойдодыр» (1923), «Тараканище» (1923), «Мухина свадьба», издававшаяся впоследствии под названием «Муха-цокотуха» (1924), «Бармалей» (1925) и др. В 20-30-е годы К. И. Чуковский неоднократно подвергался нападкам вульгаризаторской критики. Горький, уделявший много внимания развитию детской литературы, накануне I Съезда писателей в докладной записке «О детской литературе», направленной членам комиссии по вопросу о программах школ и школьном режиме, называл имена Чуковского, Пришвина, Григорьева и указывал, что они «были осуждены на бездействие или не были использованы в достаточной мере из-за ошибочной политики литературных организаций, критики и издательств» (сб. «М. Горький о детской литературе», «Детская литература», М. 1968, стр. 111).
«Убить» Чарскую, несмотря на ее мнимую хрупкость и воздушность, было не так-то легко. Ведь она и до сих пор продолжает, как это показала в своей статье писательница Е. Я. Данько, жить в детской среде, хотя и на подпольном положении. [120]
Но революция нанесла ей сокрушительный удар. Одновременно с институтскими повестями исчезли с лица нашей земли и святочные рассказы, и слащавые стихи, приуроченные к праздникам. Правда, предпринимались неоднократные попытки сохранить в советской литературе ангелочков под видом образцовых девочек и мальчиков из детского сада. Не раз пытались у нас декорировать мещански уютный домашний уголок доброго старого времени под стиль «красного уголка».
120
Имеется в виду статья Е. Я. Данько «О читателях Чарской» (журн. «Звезда», 1934, № 3).
Но лучшая часть нашей детской литературы, возникшей после революции, рассчитана на ребят, растущих не в теплице, а на вольном воздухе.
Эти ребята живут, а не только готовятся жить. Поэтому их нельзя кормить сухой дидактикой, нравоучительной литературой, которой питались в детстве их бабушки и дедушки, твердившие в виде утешения старинную пословицу схоластической школы: «Корень учения горек, а плод ею сладок».
Для дедушек и бабушек во времена их детства мировая история начиналась с Адама, а историческая беллетристика охватывала период от «Аскольдовой могилы» до «белого генерала» [121] — и больше напоминала пышно-декоративные оперы и феерии, чем романы, повести и рассказы.
121
От «Аскольдовой могилы» до «Белого генерала». — «Аскольдова могила» (1833) — произведение Михаила Николаевича Загоскина (1789–1852). «Белый генерал» — повесть-хроника А. И. Красницкого из жизни генерала М. Д. Скобелева.
Мы должны, конечно, дать нашим ребятам прошлое, даже далекое прошлое, начиная с пещерного человека, но вместе с тем мы хотим показать им жизнь и с другого конца — с нынешнего, а то и с завтрашнего дня.
Для того чтобы показать им жизнь и в настоящем и в прошлом, а не только бездушную схему жизни, мы привлекаем к работе над детской книгой тех, кто сохраняет память детства и одарен поэтическим воображением.
Не только повести о людях должны делаться мастерами художественного слова, но и книги о зверях, о странах, о народах, даже книги по истории техники.
Это не значит, что все авторы детских книг, и художественных и научных, должны быть профессиональными поэтами и беллетристами. Но для того, чтобы довести книгу до воображения ребенка, а не только до его сознания, человек, пишущий книгу, должен владеть конкретным образным словом. Вспомните путешественника В. К. Арсеньева, никогда не принадлежавшего к цеху писателей, но оставившего и детям, и взрослым книгу, которая является образцом художественно-документальной прозы («В дебрях Уссурийского края», «Дерсу Узала»). [122]
122
Арсеньев Владимир Клавдиевич (18721930) — ученый-географ, путешественник и писатель. Две книги Арсеньева — «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала» (19211923) в 1926 году были переработаны им и изданы под общим названием «В дебрях Уссурийского края». В 1931 году эта книга была выпущена в редакции, рассчитанной на детское чтение. Под заглавием «Дерсу Узала» она выдержала несколько изданий.
Мы уверены, что среди наших ученых, изобретателей, инженеров, красноармейцев, моряков, машинистов, охотников, летчиков найдется достаточно людей, одаренных наблюдательностью, памятью и воображением. Эти люди сумеют передать детям огромный опыт, накопленный старшими поколениями, — опыт, часто неведомый профессиональным литераторам.
Чем старше ребенок, тем меньше нужна ему специфически детская книжка. Ведь почти вся наша литература с ее широкими воспитательными задачами может быть доступна старшим школьникам. Они зачитываются «Детством» Горького, читают Фадеева, Фурманова, Николая Островского, Шолохова, Толстого, Сейфуллину, Новикова-Прибоя, читают наших поэтов. [123]
123
В 30-е годы литература для детей пополнилась лучшими произведениями советской литературы в специальных изданиях для юного читателя. В сокращенном для детей варианте вышли «Чапаев» и «Мятеж» Д. Фурманова, переработанные главы фадеевского «Разгрома» («Амгуньский полк» и «Метелица»). А. Толстой и А. Новиков-Прибой подготовили для детей сокращенные редакции своих романов «Петр I» и «Цусима».
Но рядом с «Детством» Горького и «Дебрями Уссурийского края» Арсеньева им нужны «Том Сойер» Марка Твена, [124] Жюль Верн, «Р. В. С.» и «Школа» Гайдара, «Пакет» и «Часы» Пантелеева, [125] «Морские истории» Бориса Житкова, [126] повести Л. Кассиля, [127] сказочно-реалистическая детская пьеса Евгения Шварца [128] и Шестакова. [129] Любопытную просьбу высказывают ребята в письмах к Горькому: они просят написать продолжение к повести Смирнова «Джек Восьмеркин» [130]
124
Марк Твен (псевдоним Самюэля Ленгхорна Клеменса, 1835–1910) американский писатель. В круг детского чтения вошли его произведения «Приключения Тома Сойера» (1876, русск. пер. — 1886), «Приключения Гекльберри Финна» (1884, русск. пер. — 1885), роман «Принц и нищий» (1881, русск. пер. — 1884).
125
Леонид Пантелеев — псевдоним Алексея Ивановича Еремеева (р. 1908). «Часы» (1928) и «Пакет» (1932) — произведения, закрепившие успех молодого писателя, который в 1927 году в соавторстве с Г. Белых выступил с повестью «Республика Шкид». Рукопись книги попала к С. Я. Маршаку. По его настоянию она была отправлена на отзыв А. М. Горькому и принята к печати. Близкое знакомство с Маршаком сыграло большую роль в личной и творческой судьбе Л. Пантелеева. В своем очерке «Маршак в Ленинграде» писатель вспоминает: «Он открыл во мне какие-то способности, кое-какой талант и ухватился за меня, как ухватывался тогда за все мало-мальски яркое, самобытное, подающее надежды.
На мое счастье и к моей бесконечной радости, это увлечение с годами не остыло, а перешло в нечто большее — в дружбу.
А увлекался он — и тогда, и раньше, и позже — на каждом шагу, постоянно, и всегда был в поисках, всегда выискивал, высматривал, где бы и за кого ухватиться, кому бы подать руку помощи, кому бы пособить стать на ноги. Этот дар открывателя и воспитателя он унаследовал от своих учителей от В. В. Стасова и А. М. Горького. Очень и очень многих заметил, нашел, выискал, высмотрел Самуил Яковлевич среди тех бывалых людей, которым принадлежал и штурман дальнего плавания Житков, и натуралист Бианки, и пожарник Потулов, и водолаз 3олотовский, и полярник Безбородое, и медсестра Будогоская, и физик Бронштейн; и политработница Васильева, и почтенный академик Ферсман, и безусый колхозник Шорин…» (Л. Пантелеев, Избранное, «Художественная литература», М. 1967, стр. 472).
126
Первые произведения Бориса Степановича Житкова (18821938) были напечатаны в детском журнале «Новый Робинзон», ведущую роль в котором играл С. Я. Маршак. По воспоминаниям К. И. Чуковского, С. Я. «встретил Житкова как долгожданного друга. Именно такого бывалого человека, „умельца“, влюбленного в путешествия, в механику, в технику и сочетавшего эту любовь с талантом большого художника, не хватало детской литературе тогда» (К. Чуковский, Детство. — В кн.: «Жизнь и творчество В. С. Житкова», Детгиз, М. 1955, стр. 264).
127
Ко времени I Съезда ССП Кассиль Лев Абрамович (1905–1970) был известен как автор повестей «Кондуит» (1930) и «Швамбрания» (1933).
128
Евгений Львович Шварц (1896–1958) — автор известных пьес-сказок «Ундервуд» (1930), «Клад» (1933), «Голый король» (1934), «Снежная королева» (1938), «Тень» (1940) и др., многое сделал в детской литературе. Как и Житков, Шварц сотрудничал в журнале «Новый Робинзон». После того как было прекращено издание «Нового Робинзона», Шварц работал редактором в Ленинградском отделении Госиздата и в журнале «Еж» (1928–1935). Первым редактором и наставником Шварца был С. Я. Маршак, оказавший большое влияние на его творческую судьбу. В своих воспоминаниях Е. Шварц пишет: «Все немногое, что я сделал, — следствие встреч с Маршаком в 1924 году… И я, подумав, перебрав все пережитое с ним или из-за него, со всей беспощадностью утверждаю: встреча с Маршаком весной двадцать четвертого года была счастьем для мена» (Е. Шварц, Из дневника. См. сб. «Я думал, чувствовал, я жил…», «Советский писатель», М. 1971, стр. 119–122).
129
Шестаков Николай Яковлевич (р. 1894) — автор ряда стихотворных книг и пьес для профессионального театра юных зрителей.
130
Речь идет о книге Николая Григорьевича Смирнова (1890–1933) «Джек Восьмеркин — американец». 06 авторе и его незаслуженно забытых остросюжетных произведениях см. в книге И. Рахтанова «Рассказы по памяти», «Советский писатель», М. 1966.
Ребятам нужна художественно-научная, географическая, историческая, биологическая, техническая книжка, дающая не разрозненные сведения, а художественный комплекс фактов.
Такая художественно-научная литература для детей у нас уже создается. Ее читают не только у нас, но и за рубежом, переводят и в Америке, и во Франции, и в Японии, и в Индии, и даже в маленькой Исландии.
Книжкам Ильина, Паустовского [131] и других выпала на долю почетная задача рассказать нашей и зарубежной молодежи о пятилетке, о социалистическом строительстве. Написанные для детей, эти книги оказались увлекательным чтением и для взрослых.
131
Имеются в виду «Кара-Бугаз» (1932) Константина Георгиевича Паустовского и «Рассказ о великом плане» (1930) М. Ильина.
В этом одна из типичных черт нашей литературы для школьников. Ее читают и дети и взрослые.
В нашей стране к детям относятся хорошо.
Дети для нас — не предмет утомительных забот и невинных семейных радостей. Это — люди, которым предстоит много сделать и которых для этого надо хорошо подготовить.
Что можем сделать для подготовки нового человека мы — не педагоги, не инструктора физкультуры, а литераторы — прозаики и поэты? Казалось бы, ответ простой: дать побольше хороших книг. Ведь ребята — это самые усердные, самые постоянные читатели. Они читают не на сон грядущий, не в амбулатории в ожидании зубного врача, не в выходные дни, а ежедневно — так же, как обедают и ходят в школу.
Вы можете смело спросить любого школьника, что он сейчас читает. Он ответит вам: «Дочитываю Фурманова и перечитываю Жюля Верна». А попробуйте задать такой же вопрос соседу по квартире и даже своему собрату писателю. Не знаю, как сосед, а собрат писатель по большей части перечитывает самого себя, а читает лишь своих ближайших друзей или соперников.
Советский школьник, и городской и деревенский, это не просто читатель, это — страстный охотник за книгами.
В последнее время мне пришлось заняться изучением множества детских писем, полученных М. Горьким со всех концов нашего Союза. Часть этого материала была опубликована в «Правде» и в альманахе «Год Семнадцатый». [132]
132
Речь идет о статье «Дети отвечают Горькому». (Прим. автора).
Здесь же мне хотелось бы только установить сущность этих требований тот любопытный наказ, который дают писателям советские ребята.
Отвечая М. Горькому на его вопрос, какая книга им нужна, ребята со свойственной им буквальностью ждут, что через два-три месяца, самое позднее — через полгода, к ним придет по почте интересная толстая книга в толстом переплете, в двух частях, со многими рисунками.
«Я очень люблю читать, но хожу-хожу, прошу-прошу везде, и только очень редко удается мне достать интересную книжку. Почему в библиотеке все дают тоненькие, рваные, грязные книжки, плохо напечатанные, с безобразными рисунками? Я люблю толстые, красивые книжки. Когда возьмешь такую, так спокойно и приятно становится, что надолго читать хватит и не надо опять просить. И знаешь, что интересно будет, а не наспех писатель писал. Еще мне очень хотелось бы, чтобы каждый ученый нашей страны описал бы попроще то, над чем он работает, чтобы нам понятно было. Это нам очень интересно и нужно…»