В начале жизни (страницы воспоминаний); Статьи. Выступления. Заметки. Воспоминания; Проза разных лет.
Шрифт:
Но ведь вольфовские подарочные томики [137] и сытинские рыночные книжонки [138] литературой не назывались. Так, — детское чтение!
Они и не заслуживали названия литературы. Это были главным образом отходы беллетристики для взрослых, слабый раствор научных сведений, выжимки из классической литературы, обесцвеченные остатки фольклора.
У меня нет возможности подробно останавливаться здесь на предреволюционной детской литературе, но об отдельных ее участках поговорить все-таки необходимо.
137
Вольфовские подарочные томики. — Вольф Маврикий Осипович (1825–1883) — издатель и книгопродавец, основатель фирмы «Товарищество М. О. Вольф». Широко поставил издание детской литературы, основал ряд журналов для детей. Известно его подарочное издание «Золотая библиотека». Подчинял свою издательскую деятельность главным образом коммерческим соображениям.
138
Сытинские рыночные книжонки. — Сытин Иван Дмитриевич (1851–1934) русский издатель и книготорговец. Созданное им печатно-издательское предприятие выпускало самую разнообразную литературу, в том числе и низкосортную.
Возьмем хотя бы сказку.
У многих людей, которые помнят еще предреволюционные издания сказок в цветных глянцевитых обложках или в тисненных золотом переплетах, существует представление, будто бы сказку убила революция.
Я думаю, что это ложное представление.
Правда, наши педологи-методисты детского чтения и «левацки» настроенные литературные критики изгнали на короткое время из библиотеки старого Андерсена и отвадили наших детских писателей от сказочных образов.
Но дело не в этом. Сказке уже давно подрезали крылья и за рубежом, и у нас до революции.
Где сейчас в Западной Европе Асбьернсен, [139] Гофман, [140] Гауф, [141] Андерсен, Лабуле, [142] Топелиус? [143] Где их наследники — новые сказочники той же смелости и того же таланта?
Вы не найдете ни одного имени, достойного хотя бы в малой степени числиться в этой плеяде.
А кто у нас перед революцией — в последние дни старой России писал сказки для детей? Сказок печаталось много. Сказка и детская книжка были почти равнозначащими понятиями.
139
Асбьернсен Петер Кристен (1812–1885) — крупный норвежский фольклорист. Вместе с Иергеном My издал «Норвежские народные сказки» (1841), затем — «Норвежские волшебные сказки и народные сказания» (1845–1848).
140
Гофман Эрнст Теодор Амадей (1776–1822) — немецкий писатель-романтик. Для детей им написаны «Щелкунчик л мышиный король», «Чужое дитя» и др.
141
Гауф Вильгельм (1802–1827) — немецкий писатель-романтик, автор сказок, в которых использованы сюжеты и образы немецкого фольклора и мотивы восточных сказок.
142
Лабуле Эдуард-Рене (1811–1883) — французский публицист, ученый и общественный деятель, автор сказки-памфлета «Принц-собачка» и нескольких серий политических сказок.
143
Топпелиус Захарий (1818–1898) — шведско-финский поэт и прозаик, автор сказок для детей.
В святочных номерах даже взрослых газет и еженедельных журналов очень часто печатались сказки.
Но что это были за сказки? Из всего сказочного богатства в них уцелел только прокатный ассортимент ангелов, фей, русалок, эльфов, гномов, троллей, леших, принцесс и говорящих лягушек.
А кто из вас, если говорить по совести, знает хотя бы основное различие между эльфом, гномом и кобольдом?
Вы смешиваете их потому, что они мало чем отличались друг от друга в нашей предреволюционной сказке. У эльфов, ангелов, русалок были одинаковые золотые волосы и бирюзовые глаза. У леших, гномов и троллей — одинаковые ватные бороды.
А ведь в старой народной сказке у каждого гнома, кобольда и эльфа была своя родина, свой характер и даже своя профессия. Одни жили в горах Силезии и занимались рудокопным делом, другие ковали щиты и мечи в подземных пещерах Шварцвальда, третьи пасли стада на лесных полянах Англии и Франции. Недаром химический элемент кобальт получил свое название от маленького легендарного рудокопа-кобольда в острой шапочке.
Но в предреволюционной детской сказке от всей характеристики гнома и кобольда только и уцелела острая шапочка.
Сказочные существа сделались безработными, безродными, бездушными и безличными, превратились в блестящие и дешевые вороха елочных украшений. В их пеструю и беспринципную компанию попали заодно и ангелы, которых лавочники и лавочницы наделяли своими чертами — самодовольством и румянцем.
От близкого соседства все персоналки сказок перепутались. Хитрые и злые русалки стали похожи на кротких ангелов, у ангелов выросли стрекозиные крылья, как у эльфов, тролли и гномы начали разносить по домам подарки для добрых детей, как это обычно делал рождественский дед.
Теряя подлинность, сказка вместе с тем теряла и свои бытовые черты, свой ритм и фабулу. В самом приступе к сказке, в первых ее строках не чувствовалось уже того юмора и вкуса, с которыми приступал когда-то к своему повествованию Ганс Христиан Андерсен («В Китае, как известно, все жители китайцы и сам император китаец»). Исчезла великолепная слаженность эпизодов, которую вы найдете в народной сказке или андерсеновском «Соловье». Да и действия стало маловато.
Я не говорю уже о доморощенных дамских изделиях вроде «Сказок голубой феи» Лидии Чарской.
Такие безличные и бесцветные — несмотря на всю пестроту заемных декораций — сказки не проникали глубоко в память и сердце маленького читателя и только портили его вкус.
Хорошо еще, если в противовес им на детской книжной полке оказывались сказки Пушкина, «Ашик-Кериб» Лермонтова, «Конек-Горбунок» Ершова, «Аленький цветочек»; Аксакова, сказки Льва Толстого, В. М. Гаршина, [144] М. Горького, «Корейские сказки» Н. Г. Гарина-Михайловского, [145] «Аленушкины сказки» Д. Н. Мамина-Сибиряка.
144
В круг детского чтения вошли следующие произведения Всеволода Михайловича Гаршина (1855–1888): «Лягушка-путешественница» (1887) и «Attalea princeps» (1880).
145
Кроме «Корейских сказок», из произведений Н. Гарина (псевдоним Михайловского Николая Георгиевича, 1852–1906) вошли в круг детского чтения повести «Детство Темы» (1892) и «Гимназисты» (1893).
Эти сказки — вместе с «Тысячей и одной ночью», [146] Андерсеном, Гауфом, Перро, [147] братьями Гримм [148] — обогащали воображение ребенка, открывали ему сказочный мир, в основе которого лежит мир живой и реальный с подлинными и разнообразными характерами героев. [149]
В лучших литературных и народных притчах и сказках была своя тенденция — борьба за справедливость, сочувствие обездоленным, — но эта тенденция никогда не переходила в назойливую назидательность.
146
«Тысяча и одна ночь» — арабские сказки, получившие мировую известность после появления французского перевода А. Галлана (начало XVIII в.). Специально для детей выпускается в России с середины XIX века («Аладдин и волшебная лампа», «Алибаба и сорок разбойников», «Синдбад-мореход» и др.).
147
Перро Шарль (1628–1703) — французский писатель. Известен сборник «Сказки моей матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времен с моральными наставлениями» (1697), куда вошли сказки «Красная Шапочка», «Золушка» и др., созданные на основе фольклора.
148
Братья Гримм, Якоб (1785–1863) и Вильгельм (1786–1859) — немецкие ученые-филологи. Им принадлежит знаменитый сборник «Детских и семейных сказок» (2 тт., 1812–1814).
149
В статье «Сказка крылатая и бескрылая» (см. кн. «Воспитание словом», 1964), написанной на основе 4 главы доклада, упоминаются также русские народные сказки, «Алиса в стране чудес» Кэрролла и «Путешествие Нильса на гусях» Лагерлеф.
Зато многочисленные сказочницы — поставщицы предприимчивых издательств и большинства детских журналов — пропитывали свои сказки от первого до последнего слова густым сиропом морали. Каждое действующее лицо в сказке было у них глашатаем добродетели.
В начале века у нас перевели премированную на одном из конкурсов немецкую сказку Эллы Фон Краузе «Королева — жалость». Она не была лишена известных литературных достоинств. И, однако, даже в такой достаточно квалифицированной сказке водяной и русалки, безбожно забыв свое языческое происхождение, высовываются из воды и, обращаясь к принцессе, убедительно произносят, будто с церковной кафедры: «Люби и страдай, люби и страдай!..»
Это водяной-то и русалки!
Сейчас на Западе авторы детских сказок все больше и больше отказываются от такой примитивной добродетели и постепенно заражаются скептицизмом литературных снобов.
Мне попалась как-то современная английская сказка о «Принцессе, на которой никто не хотел жениться». В этой сказке все навыворот. Принцессу зовут «Prettyflower» — «Прелестный цветок», — а она так безобразна, что люди при встрече поворачиваются к ней спиной и берут в рот кусочек сахару. Страшный дракон в сказке питается… туалетным мылом.