Чтение онлайн

Прошу у читателя извинения, что местами она изложена суховато. Но для бутерброда нужно не только масло, но и хлеб. Познавательный материал — это хлеб документального рассказа.

ГРАД АНАДЫРЬ

С каждым прошедшим годом неузнаваемо меняется лицо Чукотки. Людям всегда интересно узнать, что было до них. Я расскажу о столице этого края — Анадыре, каким он запомнился мне при первом знакомстве.

Надо сказать, что для русских в начале XX века символом отдаленности представлялась Камчатка. Еще понятия не имея о географии, мы, школьники, задние парты в классе звали «Камчаткой». Я уже говорил, что само слово «Чукотка» людям материка было малознакомым. Для огромного большинства оно оставалось абстрактным понятием.

Челюскинская эпопея высветила Чукотку всему миру и сделала знакомым ее имя. Но сенсация кончилась, и, казалось, эта страна будет снова забыта. Но так казалось непосвященным. Исторические условия развития нашей Родины на одно из важных мест поставили задачу освоения Великого Северного морского пути. Гибель парохода «Челюскин» доказала, что этот великий путь наиболее труден около Чукотки. И хотя на газетных страницах она упоминалась все реже, о ней не забывали в Главсевморпути. А это было учреждение поистине уникальное. Оно обладало могучими ресурсами и благодаря личности О. Ю. Шмидта огромным авторитетом. Я бы сравнил Главсевморпуть с «империей», и фигуральное это выражение близко к истине. По размаху и всестороннему охвату своей деятельностью подопечных территорий в человеческой истории имел место лишь один подобного рода прецедент — Ост–Индская кампания британского империализма. Но цели и методы этих двух экономических гигантов были в корне противоположны. Считаю нужным хотя бы кратко напомнить об этой странице отечественной истории, поскольку она мало знакома молодому поколению.

Так вот, стараниями Главсевморпути уже в 1935 году началось крупное и хорошо организованное наступление на этот край. Строились авиабазы на северном и южном побережьях, открывались новые полярные станции, ехали изыскатели морских портов и угольных баз, землеустроители, экономисты, врачи, учителя, специалисты–оленеводы, радисты, метеорологи, советские и партийные работники. Разведывать, изыскивать, строить, будоражить вековую темноту, изгонять отсталость! Таким стал девиз тех, кто приехал сюда по партийной мобилизации.

Пятнадцать суток ветеран Дальневосточного флота «Охотск» плыл вне видимости берегов. Великий, или Тихий, океан в начале пути от Владивостока казался добрым и приветливым. Но постепенно он менял свое лицо. Штормы уложили в «твиндеках» * энтузиастов недвижимым балластом.

И вот мы вошли в Анадырский лиман. Я ожидал увидеть бесплодную, суровую, никогда не оттаивающую окраину Арктики во льдах и снегах. А моим глазам предстало многообразие красок арктической осени. Капитан Кудлай ощупью подводил «Охотск» от горла лимана к якорной стоянке против города. Я и Митя стояли на палубе и смотрели во все глаза: не верилось, что мы уже у Полярного круга.

Зеркало лимана отражало скользящий солнечный свет и казалось покрытым радужной эмалью. Почти неуловимое дуновение южного бриза разбило это зеркало на бесчисленное число сверкающих осколков. К южному берегу уходила чешуйчатая солнечная дорожка, и от нее слепило глаза.

— Миша, смотри! Вот она, гора Дионисия, о которой писали каманинцы!

Как странный каприз природы, на плоской равнине с юга возвышалась одинокая конусообразная сопка.

— Уточняю, Митя! Гора Святого Дионисия! Видимо, уже борцы с религиозными предрассудками отсекли «святого». А я бы оставил так, как обозначено на карте.

— По–моему, это не имеет значения.

— Напрасно так думаешь! Представь, что храм Василия Блаженного станут именовать просто храмом Василия. Сразу потеряется очарование этого словосочетания. Мы еще увидим с тобой залив Святого Креста, бухту Провидения, залив Святого Лаврентия. Все это не просто названия. Это памятники мужеству и романтике парусного флота.

— Наверное, ты прав. А это что за индустриальное чудо? Можно подумать, что радиостанция Коминтерна имеет здесь филиал, — спросил он, указывая на ажурную радиовышку.

— Вот этого я не знаю, но мы сейчас спросим. Товарищ! — обратился я к стоящему невдалеке пожилому пассажиру. — Не можете сказать, что это за ажурные металлические мачты на горе, за поселком?

Пассажир ответил с живостью:

— Во–первых, молодой человек, это не поселок, как вы изволили выразиться, а знаменитый град Анадырь. Форпост великой России на самых дальних берегах Тихого океана. Центр огромного округа, какие имеются только в нашей стране. Да, да, только в нашей!.. Что касается этих вышек, то это уже почти легенда. Еще в давние времена американцы едва не выхлопотали у царя концессию на прокладку радиотелеграфной линии от Америки до Петербурга. Они уже начали ее строить, но успели собрать лишь эти мачты. Слава богу, нашлись люди, которые воспротивились этому и не позволили американцам грабить страну в полосе отчуждения…

Ветер истории прошелестел забытыми страницами. Мы ничего не знали о прошлом этого края и по молодости стеснялись показывать свое незнание. Но наш собеседник был проницательным человеком. Не желая смущать нас своей эрудицией, он после небольшой паузы заключил:

— Вот так–то, молодые люди. Надеюсь, мы с вами еще встретимся. Моя фамилия Тулупов. Будете в Уэлене — милости прошу!

Поклонившись, Тулупов отошел, а к нам обратился палубный сосед, привлекший мое внимание своей интеллигентной внешностью, сдержанностью и учтивостью. В массе людей, довольно разношерстных и к тому же поставленных в далекие от комфорта условия, каждый, сохранивший элементарную опрятность, был заметен. Одним из таких был этот начинающий лысеть человек, чуть старше меня годами.

— Извините, пожалуйста, но я слышал ваш разговор с товарищем Тулуповым и, если позволите, хотел бы его продолжить. Разрешите представиться: Марголин. Экономист, еду в командировку от Главсевморпути. С этим пароходом я вернусь на материк. Вы, как я догадываюсь, летчики и останетесь здесь зимовать? — Эта фраза, хотя и сказанная в вопросительной форме, ответа не требовала, и Марголин продолжал: — Откровенно говоря, я вам завидую. Уже не первый год занимаюсь экономическими проблемами Севера, но влюблен в Чукотку и жду от нее чуда. Убежден, что это чудо явится. Быть может, вам выпадет счастье первыми увидеть это.

Чтобы поддержать обещающую быть интересной беседу, я спросил:

— А в каком же обличье возможны проявления этого чуда?

— В богатствах, скрытых в недрах. Вот посмотрите на север, — Марголин сделал широкий лекторский жест. — Перед вами горный массив. А знаете, как он называется?

— Золотой хребет.

— Великолепно. Но это не случайное название. На золото сюда слеталось в разное время немало любителей скорой наживы. Об этом вы еще здесь услышите. Мне думается, есть здесь и другие металлы, поважнее золота.,. А знаете ли вы, сколько квадратных километров в стране, именуемой Чукоткой?

— ??

— А сколько в ней жителей?

— ??

— Я так и знал. Так вот, эта страна занимает три четверти миллиона квадратных километров — больше трех процентов площади всего Союза. И на каждого жителя Чукотки приходится не меньше тридцати пяти квадратных километров. Позволю себе заметить, что эти километры означают неисследованные хребты и совершенно бездорожные тундры. Стало быть, проблема транспорта для Чукотки — проблема номер один. И решить ее можете только вы, летчики! А вот и товарищ Железов! — Марголин, обращаясь к нам, сообщил; — Николай Алексеевич, научный работник, оленевод.