Чтение онлайн

наших душ золотые россыпи!

Жилы и мускулы - молитв верней.

Нам ли вымаливать милостей времени!

Мы

каждый

держим в своей пятерне

миров приводные ремни!

– Здорово получается, Семен Иванович!
– восхищенно заметил комиссар. Может, возьмешь к себе на выучку?

– Вас?
– удивился Хархалуп.

– А чем я не артист?

Пушкарев выпятил грудь и гоголем прошелся по веранде. Все засмеялись.

– Нет, не возьму, пожалуй!

– Это почему же?
– Пушкарев притворно нахмурился.

– На репетиции редко ходите, да и комплекция у вас не совсем артистическая, - похлопав себя по животу, рассмеялся Хархалуп.

– Что ж, а ведь, пожалуй, ты прав: буду плохим примером для остальных, - добродушно согласился комиссар.

Когда смех немного утих и все угомонились, Пушкарев сообщил:

– Завтра прилетает командир дивизии. Как, товарищи артисты, подготовите несколько номеров?

Все переглянулись. Для нас приезд начальства всегда означал лишние треволнения. Начинались проверки, уборка территории. Бывало и так, что все эскадрильи в полном составе ходили цепочкой по аэродрому, подбирали бумажки и окурки.

– Подготовить-то мы, конечно, подготовим, - почесывая затылок, без особой радости ответил за всех Грачев, - но концертик будет слишком уж бледный.

– По сравнению с тем, что нам устроит генерал Осипенко, - добавил Хархалуп.

В этот вечер, просматривая "Вестник воздушного флота", я засиделся допоздна. Керосиновая лампа отбрасывала слабые тени. За окном чернела ночь, теплая, непроглядная.

Незадолго до отбоя в комнату вбежал возбужденный Петя Грачев. Раздеваясь и шумно потирая руки, он стал рассказывать о сегодняшней репетиции. Но вдохновлял его, конечно, не приезд комдива: от такого визита хлопот не оберешься. Я догадался, что сегодня, как и обычно после репетиций, Петя провожал домой "артисток". Тут он и сам признался:

– Понимаешь, какая эта Марго славненькая...
– Петя сдернул с себя гимнастерку.
– Наивненькая такая простушка, всю дорогу меня выспрашивала, женат я или нет.

– Ты, конечно, был холостяком?
– поддел я.

– Катись-ка со своими шуточками...
– обиделся Грачев и, швырнув в меня майкой, помчался в умывальник.

Хороший был парень этот Петя Грачев. После назначения его помощником комиссара по комсомолу жизнь в эскадрилье заметно оживилась. Везде он успевал, со всеми быстро находил общий язык. И пожалуй, только благодаря его настойчивости наша казарма приобрела "жилой" вид и стала числиться в полку на лучшем счету.

Была у Петра небольшая слабость - повышенный интерес к слабому полу, вернее к вполне определенной его категории - официанткам; и жена его тоже работала когда-то в столовой.

Нельзя сказать, чтобы он увлекался всерьез. Здесь, скорее всего, сказывалась любовь Грачева к вкусной и здоровой пище. Девушки не обходили вниманием интересного сероглазого парня. Нам, сидевшим с ним за одним столом, часто приходилось в этом убеждаться. Гарнир в Петиной тарелке всегда был обильно полит соусом, жаркое накладывалось в полуторном размере, в дополнительном стакане компота он не знал отказа.

На подтрунивание друзей Грачев отвечал своим излюбленным "пшел к чертям" и, взглянув в глаза тому, кто любил подбрасывать в его огород камешки, спрашивал:

– Слышал такую мудрость: "Поступай по отношению к другим так же, как ты хочешь, чтобы поступали по отношению к тебе"? Впитал я ее от своего приемного отца. Усыновил он меня девятилетнего вместе с сестренкой и с тех пор воспитывал так, чтобы мы любили людей.

Вернувшись из умывальника, Грачев перегнулся через мое плечо, заглянул в журнал:

– Немецкими самолетами интересуешься? Должен тебе сказать, - заметил он, массируя широкую грудь, - маловато пишут о воздушной войне. Конечно, иметь представление, как завоевать господство в воздухе, нужно. А вот мне, например, хотелось бы знать, как немцы с англичанами дерутся. Нашел ты что-нибудь об их тактике?

– Кроме летно-тактических данных ничего нет. Вот, правда, схемы боевых порядков; немцы применяют их последнее время над Англией после больших потерь при налетах. Неправдоподобные какие-то...

– Смотрел я эти рисуночки. Ни черта не разобрал, - признался Грачев. Несуразица какая-то. Не могут немцы таким строем летать.

– А все-таки здорово они бомбят англичан. Авиация у них на первом плане!

– Что ж тут особенного? Современная война, брат, это война моторов. Дай-ка мне один журнальчик, полистаю на сон грядущий.

– Моторы моторами, - возразил я, передавая журнал.
– Все дело в том, где этих моторов больше - на земле или в воздухе.

– У немцев их теперь везде много, но не больше нашего, хоть и работает на них вся Европа. А ты как считаешь, где их должно быть больше - в воздухе или на земле?

– В воздухе, Петя, и только в воздухе, - раздался голос Кондратюка.

В комнату вошли командир звена и Гичевский.

– Вспомните-ка польскую кампанию. В первые дни войны немцы полностью уничтожили панскую авиацию и парализовали с воздуха работу тылов армии.

– А Бельгия и Франция?
– заметил Гичевский.
– То же самое. Посмотрите, как они лупят англичан! Авиация сейчас, дружище, - бог войны.

– Ну, знаете ли, это чистейшей воды дуэлизм{*1}, - вскипел Грачев. Не хотите ли вы сказать, что воздушная сфера в войне будет решающей?

– А почему бы и нет?
– возразил Кондратюк.
– В наше время кто силен в воздухе, тот силен вообще.

– Браво, Кондратюк!
– закричал непоседа Яковлев, как всегда, сваливаясь словно снег на голову.
– Кто это сказал, знаешь? А нас загнали в казарму, как солдат, да и вообще авиация пасынком стала: ворошиловские завтраки отобрали - раз, кожаные регланы не выдают- два...

– Замолчи ты, белобрысый, - цыкнул на него Грачев. Он вскочил с кровати, сердито взъерошил русые волосы.
– Значит, катись к чертям артиллерия, матушка-пехота, ура авиация! Так, что ли?

– Нет, не так, Петя, - возразил я.
– Ребята этого не говорят. Ты ведь не станешь отрицать, что немцы всегда отводят авиации решающую роль. А почему? Потому что они умно ее используют: все силы бросают на то, чтобы парализовать авиацию противника, бомбят города, а танки уже добивают паникующие войска и тылы. Дуэ же проповедовал на земле только сопротивление. Вот в чем все дело.

– Немцы, немцы! Чихать я на них хотел, - не унимался разгорячившийся Грачев, - не нам у них учиться. Русские пруссаков всегда бивали.