Чтение онлайн

– Виват, внуки Суворова!
– засмеялся Яковлев.
– Дайте-ка лучше закурить.

– Только что дымил. Не давайте ему, - попросил сидевший у стола Кондратюк.

– Пусть коптится, жалко, что ли, - Гичевский протянул папиросу, бери, твоя любимая марка: "чужие".

Яковлев прикурил, с размаху плюхнулся на мою кровать и несколько раз подпрыгнул на матрасе. Жалобно заныли пружины, зашуршала, переламываясь, туго набитая солома.

– Эх, хороша офицерская постель!

– И когда ты только за ум возьмешься?
– прикрикнул на него Кондратюк.
– Ведь уже летчик, даже женился однажды, а все дурачишься.

– Вот женюсь второй раз - поумнею, - отпарировал Яковлев, пуская на Кондратюка струю дыма.
– Что за книженция?
– указал он на мою тумбочку.

– "Жан-Кристоф".

– Дашь почитать?
– и тут же бесцеремонно потянулся к томику.

– Эта вещь не для твоего ума, Коля, - перехватил книгу Гичевский.

– Ну и шут с тобой, не давай. Я ее уже один раз читал. Мне беспокойная душа Кристофа ближе, чем тебе, увальню.

– Перестаньте спорить!
– не на шутку рассердился Кондратюк.
– С вами даже о деле не поговоришь.
– И обратился ко всем:

– Никто не заметил шаблона в действиях немцев?

– Что они аэродромы вначале бомбят и железнодорожные узлы?
– спросил Гичевский.

– Не только... Я имею в виду другое. Вы не обращали внимания, как внезапно они начинают войну?

– Фашисты вероломны и жестоки, это известно, - проворчал Грачев.

– И опять не то, Петя. Вспомни, в какое время они нападают. Только на рассвете.

– А ведь верно, - удивился Гичевский.
– Польша - первое сентября, четыре сорок пять утра. Мы в тот день как раз приехали в полк из школы.

– А я на своей свадьбе не успел отгулять в прошлом году, как Дания сдалась, - смеясь, подтвердил Яковлев.
– Ох, и запомнилось мне это девятое апреля.

– Послушай, через месяц ты ведь уже разошелся?
– спросил его Кондратюк и уточнил: - В лагерях.

– Ну и что?

– Как "что?" Вечером тебя пробирали за это на комсомольском собрании, а на рассвете фашисты бомбили Голландию, Люксембург и Бельгию, - пояснил Кондратюк.
– Запоминай, друг, историю по семейным датам.

История яковлевской женитьбы до сих пор еще вызывала улыбки.

В прошлом году почти все холостяки нашей эскадрильи решили обзавестись семьями. Потянуло на семейную жизнь и Колю Яковлева. Особой красотой он не отличался, но его небольшие голубые глаза, в которых постоянно светился беспечный, легкомысленный огонек, многим девушкам не давали покоя. Свою поспешную женитьбу Яковлев объяснял просто: боялся, что всех красивых девушек расхватают и ему не достанется.

Она уже была замужем: муж ее трагически погиб. Но ничего этого Яковлев не знал, да и не расспрашивал, а прямо - в ЗАГС. И сразу же у молодых начались перепалки.

Сколько товарищи ни отговаривали Яковлева, Коля все-таки настоял на своем; в мае он развелся и с тех пор твердил, что супружество - это игра, в которой за ошибку двоих приходится расплачиваться одному.

...О чем только ни говорили мы в тот вечер. Перебирали свои учебные полеты. Мечтали о том времени, когда пересядем на новые истребители. Возможная война представлялась нам чем-то расплывчатым и далеким. В одном все были единодушны: если придется воевать, то только на чужой территории. Вспомнили о предстоящих первомайских праздниках, обсудили, - кто где собирается их провести.

Споры закончились далеко за полночь и то лишь после настойчивого требования дневального.

Папиросный дым висел в комнате густой пеленой. Я распахнул окно. В черном ночном небе ярко светила полная луна. Ее холодный свет заливал прибрежные холмы, белые молдавские хаты, густые темные сады. У границы аэродрома четко вырисовывалась стоянка самолетов. На пригорке двумя глыбами высились цистерны бензосклада.

"Хорошая мишень для атаки", - подумал я, отходя от окна.

Грачев уже спал. Складывая стопочкой журналы, я случайно наткнулся на снимок одноместного американского морского истребителя. Он привлек мое внимание оригинальной конструкцией, красивыми линиями. Мотор, по описанию, находился за спиной летчика.

"Белл - XFL - airbonita", максимальная скорость 720 км/час,- прочитал я.- Вот это машинка!"

Тогда мне и в голову не пришло, что судьба столкнет меня с этим самолетом надолго.

* * *

Дивизионная комиссия работала в полку двое суток. Она нагрянула сразу же после праздника. Возглавлял комиссию не командир, как мы ожидали, а инженер дивизии - высокий симпатичный человек.

Как и водится в таких случаях, на рассвете была объявлена тревога. Живущих в городе оповещали самолетом. По сигналу "тревога" он взлетал в воздух и с душераздирающим ревом кружил над городом. Нас же поднимали ударами в куски рельсов.

Рельсы действовали по тревоге безотказно. Своим дребезжащим набатом они заглушали шум работающих моторов.

А вот с воздушным оповещением "горожан" вышел неприятный казус.

Вылетел туда старший лейтенант Кириллов, инспектор полка. Не успел он описать над городом круг, как мотор испортился и пришлось сделать вынужденную посадку на аэродроме.

Куриллов быстро пересел на истребитель из дежурного звена и пронесся над самыми крышами домов, где жили наши летчики и техники. Пролетая "буревестником" вдоль улиц, он услышал, как в моторе снова что-то застучало.

Каким-то чудом летчику удалось плюхнуться на фюзеляж в низине, недалеко от аэродрома. Как выяснилось потом, разрушился подшипник главного шатуна и мотор заклинило. Тем не менее все были оповещены о тревоге.

Мы быстро рассредоточили свои самолеты вдоль границы аэродрома по лугу, вдоль речки, и собрались у командного пункта: здесь было удобно наблюдать за приезжающими. Летчики шумно говорили кто о чем. В разговорах чувствовалась некоторая нервозность.

Утро было прозрачное, безоблачное. Только на западе, куда ушла короткая зябкая ночь, горизонт еще застилала синяя поволока.

Из города начали прибывать первые группы личного состава. Пропылил к штабу черный пикап командира полка. Кузов был битком набит офицерами штаба.

– Смотрите-ка, наши жмут на все педали, - кивнул Ротанов на полуторку.

– Какие же это ваши, если там Тимка Паскеев жердью торчит, - возразил Ханин.
– А рядом с ним видишь коротышку? Наш Пал Палыч!

– Да нет же, - не сдавался Ротанов, - то тетеринская физиономия блестит.

Правы были оба: в кузове находились летчики обеих эскадрилий.