Чтение онлайн

Уже в туалете «Макдоналдса», разглядывая припухший нос, Толик понял: чего бы он там ни натворил, он заступался за Надю. Девушку, которую знал чуть больше месяца, у которой размер форменной рубахи больше его и она не в его вкусе. Он не хотел, чтобы пострадал кто-то другой, кто-то, кто и знать не знает о «девять, десять – вас всех повесят». Он ощупал нос, оттянул нижнее веко и посмотрел на налившийся кровью глаз. Теперь внешний вид у него соответствовал внутреннему. Алкаш алкашом.

Данилов умылся, отмотал бумажное полотенце и вытерся. Самочувствие было не из лучших, и нытье друзей его могло только ухудшить. Зачем бы их ни собирала Наташа, это им не поможет. Им поможет только чудо. Или бог. Толик вырос в семье, где о боге говорили редко, а в церковь ходили только на Пасху. Да, ему нравились куличи и крашеные яйца, но это были атрибуты праздника, и о связи их с богом он даже не задумывался. Рождество отмечалось как продолжение Нового года. И вот приходит такой момент, когда человек задумывается о боге. Момент этот ближе к предсмертной агонии. Человек думает о несправедливости, о бездействии бога. Человек этот сейчас Анатолий. Если затрудняетесь найти виноватых, то виноват непременно бог.

– Богу нет до нас дела, – прошептал Толик. – Ни до одного из нас. – Еще раз посмотрелся в зеркало и вышел из туалета.

Первым он увидел Егора. Тот стоял у прилавка и что-то заказывал. «Как ему что-то еще в горло лезет?» – подумал Данилов и скривился от одной только мысли о еде. Другое дело спиртное. И в горло пройдет, и в голову ударит, и смерть… К сожалению, смерть не отсрочит, но сделает этот процесс безболезненным. Анестезия, черт бы ее побрал!

– Привет.

Толик дернулся. Внутренняя напряженность выдавала его с головой. Но Егор не показал и виду, что заметил это.

– Перекусишь чего?

– Ага, моток стальной проволоки, – произнес Анатолий и нервно хохотнул. – А еще лучше колючей.

Егор хмыкнул, но ни уважения, ни прежнего раболепия в этом не было. Он устал не меньше Толика. Они все устали от безысходности.

– Наташа еще не пришла? – спросил Толик и посмотрел сквозь витраж на улицу. Через дорогу от «Макдоналдса» были торговые палатки с обилием спиртного, так необходимого Данилову.

– Уже там… С Алексеем.

Толик не дослушал. Он уже видел их. Отмахнулся от Авдеева и пошел к столику. С Одинцовым или нет, но Толик собирался спасти Наташу. Если суждено выжить хотя бы одному из них, то пусть это будет она.

С момента, как они вошли в кафе, ей становилось то хуже, то лучше раз семь. Тошнота накатывала, словно приливы, неподвластные фазам луны. Помещение кафе было наполнено запахами. Жареная картошка и мясо, подгорелый лук, аромат духов и лосьонов – столь густой и тяжелый букет запахов сначала забивал дыхательные пути, заставляя дышать чаще, а потом, все-таки проникнув внутрь, переворачивал внутренности, вызывая тошноту. Но это было не все. После получаса нахождения в вонючем кафе Наташа поняла, что ее тошнит даже от звуков. Голоса, эти долбаные голоса ввинчивались в мозг и раздражали, нервировали. Наташа еле сдерживалась, чтобы не вскочить и не сбежать отсюда. Когда к ним подошел Егор, вроде бы все успокоилось, но только он отошел за кофе, Наташу вновь замутило.

Толик подошел незаметно. Кивнул Лешке и присел напротив Наташи.

– Как ты?

Она посмотрела на него и едва не сказала, что терпимо, если сравнивать с ним.

– Хорошо. А ты какой день не просыхаешь?

– Не начинай, Наташ, – скривился Толик и кивнул на Алексея. – А этого что, с работы выгнали?

– По-моему, это не твое дело, – ответил Одинцов.

Данилов скривился еще сильнее, пытаясь выдать эти ужимки за улыбку.

– Конечно, не мое…

– Мальчики, хватит! – прекратила Наташа все попытки Данилова спровоцировать ссору. – Нам еще друг друга поубивать осталось.

Копылова взглянула на Алексея, потом посмотрела на Анатолия, помотала головой, нравоучительно подняла указательный палец вверх и произнесла:

– Нам надо думать, как выбраться.

Наташа встала из-за стола, пошатнулась и, озарив парней вымученной улыбкой, пошла к туалетам. Она боялась, что ее недуг заметит Леша, и тогда от вопросов ей не отвертеться. Но, казалось, никто ничего не заметил. Ребята обсуждали будущую встречу с возможным спасителем. Спасителем? Почему-то Копыловой не верилось в счастливое спасение совсем.

Наташа качнулась и, удержавшись за сушилку для рук, прошла к кабинкам. Головокружение прошло с первым же спазмом боли внизу живота. Наташа едва не упала. Ком, горячий, обжигающий гортань, поднялся вверх. Копылова повернулась к раковине, взглянула на бледное лицо в зеркале и нагнулась, чтобы освободить желудок. В зеркале отразилась кабинка за спиной Наташи. На крышке унитаза стоял босоногий мальчик, отвернувшийся к исписанному кафелю. Он собирался поиграть. Но Наташа выпрямилась, закрыв собой задний вид, а когда она снова нагнулась, чтобы умыться, кабинка была пуста.

Копылова на долю секунды почувствовала чье-то присутствие за спиной, она даже предположила, кто это мог быть, но не обернулась. Она боялась сойти с ума. Сейчас ей казалось, что ей хватит чего-то совсем незначительного, чтобы свихнуться. Она закрыла кран, и новый приступ боли обжег ее внутренности.

«Я умру как Ритка, – подумала Наташа. – Истеку кровью в чужом сортире». И ничего, что Рита умерла не совсем в сортире и не совсем чужом.

Леша осмотрел свои руки и, не поднимая глаз, произнес:

– Послушай, сейчас не время выяснять отношения, но… Пока Наташи нет… Чего тебе надо?

– Мне? – Толик ухмыльнулся. – Чтоб ты свалил отсюда. Доходчиво? Что ты прилепился? Ты ж с нами даже не играл.

Егор отпил кофе и посмотрел в сторону туалетов. Похоже, что без Наташи тут не разобраться.

– Ребят, что-то Наташи долго нет, – попробовал напомнить о примирителе Егор. Он ждал посыла по знакомому адресу, но парни посмотрели на него с благодарностью. Так ему показалось.

Они встали из-за стола почти одновременно, но Копылова уже подходила к ним. Вымученная улыбка, мокрое лицо. Егору не надо было быть провидцем, чтобы понять – ей плохо. С другой стороны, а кому сейчас хорошо? Тут неизвестно еще, кому сейчас лучше. Живым или мертвым.

– Что-то я проголодалась, – сказала Наташа и села рядом с Егором.

– Кофе будешь? – Авдеев подвинул к ней стаканчик с напитком.

– Не откажусь. – Улыбка вышла непринужденной, будто это действительно могло осчастливить ее.