Чтение онлайн

— Увидишь, тебе здесь повезет, — на все подколы Веты бормотала она, словно медитировала или колдовала.

— Конечно, если только ты снова не покалечишь меня, — усмехалась Веточка.

В день соревнований позвонила бабушка, которая осталась гостить у Ларисы Евгеньевны. Пожелав внучке удачи, она нерешительно призналась, что Встречалась с ее родителями.

— Может, и не надо тебе этого сейчас говорить, — с непривычной робостью сказала Тамара Ивановна, — но они за тебя очень переживают, передают привет. Просто помни это, хорошо?

— Хорошо, ба, — покладисто ответила Веточка, чувствуя, как по всему телу разливается благодатное тепло.

Возможно, скоро, очень скоро она сможет снова войти в родительский дом, не мучаясь угрызениями совести и не пряча от стыда глаза в пол. А сейчас ей всего-навсего сообщили о том, что мама с папой по-прежнему любят ее. Это нормально, ничего особенного, но нервы у Веты были на пределе, разговор с бабушкой только подлил масла в огонь. Вета уже не понимала, где находится и зачем она здесь, хотелось убежать и спрятаться от любопытных глаз, всплакнуть где-нибудь в укромном уголке. И вообще хотелось, как все нормальные девчонки, ходить в институт, на тусовки, дергаться под оголтелую музыку на дискотеках… И еще — очень хотелось завести щенка. Или ребенка?…

— Веточка! — в самое ухо заорал Борис Аркадьевич. — Иди, иди же!

Она подняла на него умоляющие глаза.

— Я не могу. — Вместо слов с губ слетел только невнятный шорох, будто ветер закружил осенние листья.

— Иди! Ты должна!

— Не могу, не могу, не могу.

Она заколотила кулачками в грудь Бориса Аркадьевича. Тяжелые слои туши вместе со слезами текли по румяным щекам. Волосы, аккуратно забранные под ажурный платок, растрепались.

— Вета, послушай меня. — Тренер жестко перехватил ее ладони. — Ты должна выйти и показать им всем. У тебя получится. Только сделай шаг, пожалуйста, сделай шаг!

— Борис Аркадьевич, вам бы только психологом работать, — возникла из ниоткуда Кира, — давай, подружка, поторопись.

— Оставьте меня! — рявкнула та.

Ее фамилию повторили в третий раз, вокруг суетились какие-то люди, ободряющий хохот Киры был похож на жуткий звук железа по стеклу.

Зал ждал, он всегда ждал, и Вета еще ни разу не подводила его так, как сейчас. Она боялась всему залу, всему миру показать свое истинное лицо, себя такую, какая она есть — без прикрас, без грима, без фантазии, без вымысла. Ей стало страшно. А кому бы не стало?

Но… Сначала она краем глаза уловила это движение, совершенно обыденный жест, которым мужчина в первом ряду справа нервно взлохматил свои волосы. Белокурые волосы. Веточка разворачивалась к залу целую вечность, и, наконец, когда ей казалось, что уже вся жизнь кончена, она встала лицом к зрителям. И увидела далеко-далеко голубые, родные глаза.

Алеша Забродин смотрел на нее в упор, и, машинально отирая рукавом костюма слезы, Веточка шагнула к выходу.

— Пошла. Пошла, — прошелестело вслед.

Она не пошла, она сразу взлетела. Взлетела, не теряя взглядом его глаз, не отпуская их ни на секунду, ни на миг. Боль, страх, обида — все исчезло. Только небо в его глазах, те небеса, которые приняли ее сейчас легко и радостно, и она видела это, чувствовала. Во всем теле не осталось ни малейшей неловкости, ни одной лишней впадинки, ни единого бессмысленного движения. Все было в самый раз, будто его взгляд, такой родной и такой новый сейчас, пришелся ей впору без предварительной примерки. И для этих глаз она летала, кружилась, танцевала, взмывала и стремительно падала вниз, чтобы вновь подняться. Не было зрителей, не было тренера за спиной, ни Киры, ни бабушкиного звонка, ни соревнований. Казалось, весь мир рухнул в тартарары, растворился в горячем воздухе, который окутывал их тела. Сотни, тысячи жизней прожила Вета в эти мгновения и свою земную единственную жизнь готова была отдать, чтобы они никогда не кончались.

С ковра ее увел Борис Аркадьевич: измотанная, с безумными глазами, она просидела на скамье среди остальных гимнасток все оставшееся время до объявления результатов. И вдруг что-то взбрело ей в голову, Веточка рванула в сторону трибун, этого огромного импровизированного зала вокруг арены, на которой только что состоялась главная битва ее жизни.

— Вета! Вета, милая, что стряслось? Ты можешь объяснить по-человечески, что происходит?

Она вырывалась из рук тренера яростно и молча, но силы были не равны, и Веточка не выдержала, осела в его руках.

— Он уйдет, он уйдет! Пустите меня, я должна…

— Кто? Ты с ума сошла, кого ты увидела там?

Она заплакала, беспомощно и беззвучно, прильнув к груди Руденко с таким жалким вздохом, что он содрогнулся.

— Бедная, бедная девочка. — Тренер гладил ее по голове, уже не пытаясь понять, что происходит. Подошла Кира, и как он ни показывал знаками, что ей лучше сейчас не вмешиваться, девушка не двинулась с места, наблюдая за ними.

— Это Макс ее напугал? — спросила она.

— Какой Макс, чего ты несешь! — зашипел Борис Аркадьевич. — Она увидела этого, журналиста своего. По-моему.

Руденко пожал плечами, демонстрируя свою полную растерянность.

— Какого журналиста? — фыркнула Кира. — Она его что, с ковра углядела? Не может быть.

— Я его видела, — вдруг спокойно сказала Вета, отрываясь от тренера и глядя подруге в глаза, — а вот Макса здесь не может быть, это точно. С чего ты взяла, что это он меня напугал?

Кира замешкалась на секунду, будто что-то прикидывая в уме:

— Максим здесь, приехал посмотреть на тебя. Я думала, он каким-то образом и сюда проник, решил поговорить с тобой.

— Ты почему сразу не сказала? — накинулся на нее Борис Аркадьевич. — Ты представляешь, если бы он ей нервы пришел трепать перед выступлением? Ну и ну!

— Сейчас-то чего дергаться? — Кира развела руками. — Не было его, значит, и не придет. Не мучайтесь.

— Почему ты не сказала? — все так же спокойно спросила Вета, и это ледяное спокойствие могло свести с ума кого угодно.

Кира, не отвечая, сделала шаг в сторону и, бросая на подругу странные взгляды, быстро исчезла в раздевалке.

— Ты в порядке? — спросил тренер.

— Мне нужен бинокль, — пошутила Вета, но глаза ее оставались печальными, — все нормально, Борис Аркадьевич. Сейчас я поймаю этого урода и оторву ему яйца!

— Веточка!

Обнявшись, они присели на скамью. До конца выступления оставалась пара минут. Алексей Тобольский встал со своего места, пробрался к выходу, не обращая внимания на шиканье и недовольство зрителей, и укатил на такси по направлению к аэропорту.

Тамара Ивановна вернулась домой сразу после возвращения Веточки с соревнований. В дороге бабушка развлекалась тем, что читала все материалы, посвященные внучке. За последнее время подобных статей вышло немало, внимание прессы к Веточке возросло, да и неспроста, как утверждали сами журналисты.