Чтение онлайн

— Бабуленька Томуленька, я обязательно к тебе скоро приеду, — пообещала Веточка и добавила шепотом: — Я, кажется, влюбилась, представляешь?

— И каков он в постели? — невозмутимо полюбопытствовала Тамара Ивановна.

— Бабушка! Мы еще не…

— Все понятно. Веточка, я жду вас вдвоем на день рождения. Ты помнишь, когда у твоей старушки день рождения?

— Конечно, бабуль.

— Ну, привет твоей зануде-мамочке А также твоему новому приятелю.

— Бабулечка, я тебя люблю очень-очень, — уже не стесняясь, кричала Веточка.

Раскрасневшаяся и возбужденная, она села за стол, с удовольствием поймав на себе влюбленный взгляд Максима. Этот взгляд обещал так много…

Утренний вид из окна гостиничного номера — бесконечный туман над Лондоном. Как обычно, она смотрела на город сквозь стекла. Сквозь стекла в самолете, автобусах, такси, спортивных залах, иногда — телефонов-автоматов, откуда по карточке звонила родителям, потому что из гостиницы было слишком дорого. Вчера, правда, она еще раз воспользовалась мобильником Максима, чтобы выслушать поздравления матери и отца. И — все, связь с внешним миром оборвалась на несколько прекрасных, удивительных, сладостных часов.

— Хочешь сигаретку? — неожиданно предложил Макс.

Она чуть приподняла брови, демонстрируя недоумение.

— У меня режим, ты ведь знаешь.

— Расслабься. — Он протянул ей бокал вина и тоненькую сигару. — Мне хочется, чтобы сейчас ты не думала ни о чем. Просто живи.

Веточка послушно сделала глоток и затянулась.

— Как ты думаешь, нас будут искать?

— Обязательно. Только не нас, а тебя, ты ведь теперь звезда. — Максим залюбовался, как грациозно она поднялась с кровати, подошла к окну.

— Я серьезно, — она обернулась к нему, — представляю, что подумает мама Вера, не найдя меня в номере у девочек.

— Да-да. А как преподнесут этот вопиющий факт журналисты!

— Тебе смешно? Я просто не знаю, что делать…

Макс двумя шагами пересек комнату и обнял Веточку.

— Знаешь. Прежде всего, вот это, — он поцеловал ее еще сонные губы, — и вот это, — он поцеловал одну розовую щечку, следом — другую. — А потом это, — его губы коснулись ее груди.

— Максим…

— Маленькая моя, не волнуйся, все будет хорошо. Все будет просто прекрасно. — Он уже не мог остановиться.

День прошел в скомканных простынях и скомканных разговорах. Они допили вино, выкурили бешеное количество сигарет, несколько раз заказывали пиццу, куриные ножки, запеченные в сыре, и другую вкуснятину. Потом отправили записку в номер тренера, в которой Веточка написала, что гуляет по Лондону, обещала приехать сразу в аэропорт и просила не беспокоиться.

К вечеру Макс спустился вниз разузнать обстановку. Он принес кучу газет и какие-то неизвестные бирюзовые, почти зеленые цветы.

— Смотри, они похожи на твои глаза.

— Скорее на перезревший кактус, — хихикнула Веточка.

— Разве кактусы перезревают? Ты такая смешная. Вот здесь, на фотографиях, тебе вполне можно дать двадцать пять. — Он протянул ей газету. — Мало кто знает, какой ты еще ребенок.

— Вот еще! — фыркнула она. — Ты знаешь английский? То-то, будешь дразниться, я ни фига не переведу. Тебе интересно?

— Безумно, — признался Макс.

— Так, так. Отлично. Здорово. Супер!

— Да? Это все, что о тебе пишут? Англоязычные журналисты, стало быть, обладают довольно скудной лексикой.

— Нет, это мои комментарии. Слушай. — Она почти дословно перевела несколько текстов, в которых нахваливали ее технику и нетрадиционный подход к созданию образа, выражали надежду на дальнейшие достижения в мире спорта, перечисляли более ранние, несущественные победы. — Макс, разве бывают несущественные победы?

— В Англии, наверное, бывают.

— Ты хорошо знаешь Англию? Расскажи мне об этой стране.

— Я бывал здесь пару раз и так же, как и ты, ни черта не успел посмотреть. Даже Биг-Бен. Но это не беда, мы с тобой обязательно выберемся в кругосветное путешествие. Когда я стану совсем старым и ты будешь возить меня в инвалидном кресле и укрывать мне ноги английским пледом.

— Хм, путешественник в инвалидном кресле, это что-то новенькое!

— Ладно, поедем раньше. Вот ты выступишь еще разочек на золото, бросишь гимнастику, мы купим огромный джип с биотуалетом, холодильником и диваном и станем вечными странниками.

— Ага. Только гимнастику я никогда не брошу, — серьезно сказала Веточка.

Максим склонился над ее лицом и хрипло попросил:

— Меня тоже никогда не бросай, обещаешь?

Затренькал его телефон.

— Привет. Она как раз здесь. Это Кира. — Он протянул трубку Веточке.

— Господи! — выдохнула та. — Какая я скотина, я совсем забыла о ней.

— Привет, звезда мирового спорта, — раздался веселый голос подруги.

— Здравствуй, Кирюшка, ты извини, пожалуйста…

— Да перестань, я все понимаю, я же знаю, как тяжело вырваться на свободу после выигрыша в чемпионате. Наверное, журналисты замучили? Да еще мама Вера с девочками, да?

— Ну да, — мучительно краснея, промямлила Вета.

— Вот я и решила позвонить Максиму Сергеевичу, вызнать, как да что, а он говорит, сейчас тебя саму позовет. Здорово, что ты рядом оказалась, а то бы еще сто лет не поговорили.

— Точно. — Веточка, соображала, как бы объяснить подруге, что она делает поздним вечером в номере у хореографа.

— Вы, наверное, еще отмечаете? Ты смотри, много не пей, — шутливо посоветовала Кира, — передавай маме Вере привет, ладно? Или, может быть, дашь ей трубочку, я сама?

— Э… А она сейчас вышла. Не бойся, я передам, что ты звонила.

— Мой Славик шлет тебе пламенный привет и поздравления. Он только что ушел, хорошо, что в больнице такой строгий режим, иначе этот ревнивец и ночевал бы здесь. Слушай, вы с Максимом все так же играете в гляделки? Или ты нашла кого-то поинтереснее? Говорят, среди англичан есть потрясающие красавцы.

— Не знаю, Кира, — пробормотала Веточка, сгорая от желания прекратить разговор, — лучше поболтаем об этом потом.

— Ладушки. Жан тебе тоже кланяется.

— Жан?!

— Ну да, мсье Лаверзье. Ему-то нипочем режимы, подкинул пару сотен дежурной и сидит сейчас у меня в ногах. То есть конкретно сейчас он вышел покурить, а я решила воспользоваться его телефоном. А вообще он уже четвертую ночь меня опекает. Все боится, что я покончу с собой из-за того, что пропустила турнир.

— А ты? — осторожно спросила Вета.