Чтение онлайн

Тай Фун коварно ухмыльнулся, подозвал официанта и заказал три блюда с жареной бараниной под соусом, ассорти деликатесов, фруктовое мороженое и торт со сливками. И неважно, что сладкое на ночь вредно. Будем шиковать. А то Фараон, того и гляди, переплюнет.

— Терпеть не могу баранину, — прошипела Мира. — Она плохо жуется. А переваривается и того хуже. Можно мне водички?

Так и быть. Мистер Транжира милостиво согласился на водичку. Но в остальном никаких уступок!

— Вот что я тебе скажу, родная ты моя, — шепнул он по секрету, когда Мира, махом осушив бутыль воды, отпросилась в туалет. — Нам надо хорошо провести остаток дней, потому что скоро начнется остросюжетный фильм с нами же в главных ролях.

Ага. Так вот, чего он ходил с лицом сборщика налогов, которому все задолжали! Не Фараон у него в печенках сидит, а всего-то скверное предчувствие.

— Я гонялся за Вельмирой, чтобы ее уничтожить, а теперь вынужден защищать, — добавил он после паузы. — Что это если не злой рок? Твоя подруга на удивление живучая и находит союзников там, где иной бы нашел врагов.

Я предвидела, что рано или поздно злой рок обломает зубы о ее неистощимую тягу к жизни и рванёт к дантисту.

— То есть, вы признаёте, что очарованы ею под завязку и теперь ни за что не отступите перед натиском межпространства?

— Нет, милая моя. Очарован я тобой, — серьезно сказал он, протянув руку и коснувшись моих пальцев. В животе у меня немедленно запорхали бабочки, а по телу пробежал озноб. — Но ты права, не отступлю. Некуда отступать. Недавно мы в приватной обстановке потолковали с Каролиной. Она уверяет, что случай, который произошел с вами в заброшенном крыле академии, лишь первый сигнал. В наш мир проникла инородная материя. Она крепнет, разрастается и в один прекрасный день подберется к самому порогу. Я… Нет, мы. Мы втроем должны объединиться. Иначе пропадем.

Ради Миры он вновь нацепил на себя маску баловня судьбы и беспечного прожигателя жизни. Едва она уселась за столик, Тай Фун принялся в красках излагать историю о том, как однажды мы с енотом побывали на цитрусовой плантации Каролины. А через четверть часа принесли заказ.

Пока мистер Сказочник, предаваясь рефлексии, пережевывал вдумчиво и не спеша, Мира продемонстрировала пример скоростного уничтожения пищи и слопала причитающуюся ей порцию всего за каких-то пять минут. Разве что добавки не попросила. А ведь я была почти уверена, что ей кусок в горло не полезет. Неужели Тай Фун приманил аппетит своей напускной беззаботностью?

Что касалось меня, то я отказалась от мяса в пользу торта — и не прогадала. Воздушный крем с кислинкой, нарезанные ломтиками фрукты, слой желе, присыпанный кокосовой стружкой. М-м-м! Это вам не какие-нибудь пироги из моего прошлого, которые Мира пекла в своей ментальной лаборатории и которыми можно было пушку заряжать (такие они выходили твердые и невкусные).

Покончив с ужином, мы еще немного попетляли по хитросплетениям ночного квартала. Полюбовались цветными фонтанами на площади Девяти Истин. И попали на выступление бродячего виолончелиста. Он расположился у лохматой финиковой пальмы, под фонарем, и водил смычком по струнам, извлекая из инструмента звуки, достойные многотысячных концертных залов. Вокруг толклась разнородная публика, откуда нет-нет да и выбежит какой-нибудь малец, опустить монетку в шляпу-цилиндр для подаяний.

— А вы ведь тоже, — проронила я, — на виолончели играете.

— Играл, — поправил Тай Фун. — Моя старушка виолончель дала дуба.

— Печально, наверное.

— Вот ничуть. Я нашел эквивалент, — загадочно молвил тот. И улыбнулся так обворожительно, что мне захотелось его расцеловать, спрятать в рукаве и никому не отдавать даже за выкуп с процентами.

Ночной город словно вышел из моего сна. Так здесь было спокойно и привычно. Мне нравились приземистые, будто игрушечные здания с черепичными крышами и стрельчатыми окнами. Остывающие после жары мостовые. Низкие фигурные светильники у каждого крыльца. Домики для птиц, похожие на миниатюрные копии дирижаблей и подвешенные к ветвям фикусов, как новогодние украшения.

Плеск фонтанов умиротворял. Шелест близкого моря зазывал в круиз получше любых рекламных проспектов. Сегодняшний вечер таял во рту, как шоколадный пломбир. Какая жалость, что время не идет на попятный. Его несёт без остановки, без права на привал — из праздного, уютного "сейчас" в непредсказуемое "завтра". И нас — неоправданно беспечных — уносит с ним за компанию.

Гликерия стояла у ворот дворца иллюзий, зябко переминаясь с ноги на ногу.

— Чего не заходишь? — спросила Мира.

— Да вот, не могу. Не пускает, — глухо отозвалась та.

— Странно. Может, неисправность какая. Дай-ка гляну.

Кодовый замок под чутким управлением Миры приглашающе запиликал.

— Порядок! Входи! Ужинать будешь? Ты только свистни, дворец сам состряпает.

Есть люди как Мира. Открытые, сердечные. Ну точно ромашки летней порой. Гадай на любовь, отрывай лепестки, сколько заблагорассудится. А есть бутоны замкнутые, разборчивые. Они намеренно запирают свою красочную вселенную на засов. Расковыряешь их — и привет! К таким нужен индивидуальный подход. Они любят тишину, мало говорят и всё больше думают. Поди догадайся, что у них на уме.

Гликерия была явно не из числа вторых, но сегодня прямо-таки поражала своей нелюдимостью. Она отчужденно кивнула, сказала, что не голодна, и, стоило нам добраться до знакомого уже коридора, умчалась по винтовой лестнице в химическую башенку. Ее темп впечатлял. А ведь пару дней назад она стонала и кляла все винтовые лестницы на свете.

Я первой ворвалась в осеннюю комнату и с разгону рухнула ничком на кровать.

— Что, так и заснёшь? — спросил Тай Фун, входя вторым. — А как же ванну принять?

— Никаких ванн, — промямлила я. — Умира-а-аю!

Мира за его спиной предательски захихикала.

— Нет, так не пойдет, — непримиримо заявил Тай Фун, срывая с себя рубашку и театрально бросая ее на воздух, где тотчас материализовалась вешалка. Стриприз в целях устрашения или потому, что жарко?

Предательское хихиканье позади пошло по нарастающей и подобралось к своему апогею.

А меня принялись заботливо отдирать от горячо любимой кроватки. Я мельком глянула на рельефную мускулатуру его торса и чуть с ума не сошла.

— Пока не примешь ванну и не переоденешься, не пущу, — прокряхтел мистер Лес, взваливая упирающуюся меня себе на спину. — Где твоя пижама?

— А вот нету пижамы! Мира не изволила сочинить! — надерзила я в ответ. — Мира, стой! Не бросай меня с этим извергом! Ау!

Но та вероломно скрылась, сообщив, что обнаружила уютную комнатку по соседству. Тем временем на моем черном платье до пят проявились звездочки и лунный серп. Да тьфу! Она что, издевается?!

Я ошалело сидела в ванне среди пышной пены и лепестков роз (дворец иллюзий был падок до всего вот этого будуарного) и неумолимо теряла связь с реальностью, когда ко мне за ширму заглянул Тай Фун.