Чтение онлайн

Ярость сменилась бессилием.

Я подумала, что умираю. Меня прижали к стене — и в этот миг ноги мои подломились. Так что меня без труда отнесли обратно на кровать, чтобы подвергнуть еще более нестерпимой агонии.

Я плакала, просила прекратить. Но Тай Фун не желал останавливаться.

Мой страх вышел из-под контроля. И если бы я снова захотела сбежать, ничего бы у меня не получилось — тело попросту отказывалось подчиняться. Прямо сейчас в это тело намертво вживляли какой-то редкий дар.

Сафро Шэридон, глупая, доверчивая девица с кашей вместо мозгов, раскололась на сотни своих уменьшенных копий. Копии голосили на разные лады, каждой из них было больно и боязно. Каждая хотела телепортироваться отсюда куда подальше.

Всё закончилось на точке кульминации: прогоняя тени, в комнату хлынул нестерпимо белый свет. Гортанные звуки и варган оборвались долгой высокой нотой. И на меня обрушилось великолепие сияющей пустоты.

Я постучалась к маленькой, благоразумной Сафро, которая перед этим боевым крещением затаилась где-то под диафрагмой. Она была дома. Она вышла и решительно взяла в руки всех прочих, обезумевших от ужаса малышек. Страдания кончились, сёстры. Пора объединиться и зажить по-настоящему! С чистого листа.

Вселенная будто бы встряхнулась, расправила плечи, удивленно заглянула в наш маленький мир — и впервые разглядела меня.

На замену боли и страху пришло умиротворение. Я открыла глаза и безмятежно обратила взор на своего мучителя. Он всё еще продолжал меня целовать. И на щеках у него блестели слёзы. Значит, он тоже чувствовал боль. Значит, ему было столь же невыносимо, но он всё-таки нашел в себе силы, чтобы выдержать испытание до конца.

Теперь я плыла в ослепительно ярком облаке света и заново училась дышать. Солнце грело меня изнутри. И было так хорошо, словно я действительно умерла.

Виновник моей смерти — Тай Фун — наконец прервал поцелуй, отстранился и лёг рядом. Он был вымотан до предела.

Глава 18. Думай потише, любовь моя

"Ты умница. Ты выдержала. Я горжусь тобой", — мысленно произнес он, не поворачивая головы.

"Я не умница, а жертва обстоятельств, — вяло огрызнулась я. И да, тоже мысленно. Новый способ общения меня почему-то не удивил. — Вы не дали мне и шанса вырваться. Подлец! Живодёр!"

"Зачем же так категорично? Я просто не мог остановиться на полпути. Любая заминка могла повлечь за собой необратимые последствия. И сбавь громкость, пожалуйста. Мне самому пришлось несладко".

Это что, меня сейчас вежливо попросили заткнуться?

Я же теперь вроде как эксклюзив и сверхчеловек. Обращаться со сверхлюдьми подобным образом — верх фамильярности.

Я расстроилась. Так сильно расстроилась, что, недолго думая, впала в беспамятство. Теперь рядом с Тай Фуном без сознания лежала совсем другая, улучшенная Сафро. Оптимизированный экземпляр, модифицированная модель. Называйте, как хотите.

Вероятно, Тай Фун отрубился следом. Нас не беспокоили. Никто не суетился, не созывал врачебный консилиум, не пытался нас откачать. Как и было велено, Мира комнату не отпирала.

В отключке мы провалялись примерно дня два. Без пищи и воды. Без всякого стороннего вмешательства. Похоже, наше сознание — отныне одно на двоих — долго раздумывало, стоит ли оно того, чтобы в него приходили.

Когда я очнулась, Тай Фун держал меня за руку и склонялся надо мной с непритворным беспокойством. Он смотрел так виновато и растерянно, что у меня защемило сердце.

— Прости, — сказал он, выдавив из себя жалкое подобие улыбки. — Не думал, что будет так.

"Дело труба", — решила я. И рванула к стенному зеркалу, попутно запутавшись в одеяле.

Подползала я уже на локтях, с ногами, плотно обернутыми одеялом, разматывать которое было недосуг. А Тай Фун смотрел мне вслед, как каравелле, которую построил собственноручно и теперь отправляет в первое, пробное плавание. Никаких гарантий, что каравелла не пойдет ко дну.

Из зеркала на меня остолбенело пялилась роковая экзотическая красотка с перманентным, довольно непривычным макияжем глаз, бровями вразлёт и густой шевелюрой цвета вареной свёклы. Черты лица заметно заострились, очертания сделались чётче. Если бы про меня рисовали комикс, то прежняя Сафро была бы наброском, за который художнику не жалко и пальцы поотрывать. Зато Сафро нынешняя могла бы считаться вполне себе завершенным персонажем, которого непременно ждут славные деяния.

Спрашивается, с какого перепугу Тай Фун начал извиняться?

Он поднялся и подошел к зеркалу, присев рядом со мной на корточки и опустив руку мне на плечо.

"А у нас одинаковые глаза!" — подумала я, глядя в зеркало.

"Серо-голубые, да, — молча подтвердил тот. — Любопытное преображение".

Его внешность тоже претерпела некоторые метаморфозы. Помимо цвета радужки, едва уловимо изменился разрез глаз, овал лица, линия губ и самую малость — форма бровей.

А когда он заговорил вслух, я поняла, что перемены затронули и тембр. Он словно стал богаче, насыщенней. В голосе появились завораживающие вибрации, от которых меня наполнял неизъяснимый трепет. С таким бы голосом да в мировое турне. Держу пари, затмит всех звезд эстрады.

— Вычитал в древних свитках интересную вещь, — сказал он, возвращаясь со мной на кровать. — Если двое Светочей Прогресса любят друг друга, они могут перейти на новый уровень с помощью ритуала.

— Не ритуал, а издевательство, — с улыбкой буркнула я.

— Чуть позже я покажу тебе, как управляться с твоей новой ментальной лабораторией, — сказал Тай Фун, увлекая меня назад, на подушки, да с таким расчетом, чтобы моя голова оказалась у него на плече. — А пока давай еще немного полежим.

"По идее, — добавил он мысленно, — теперь я смогу быть с тобой на расстоянии и руководить твоими действиями в критической ситуации. Равно как и наоборот. Кстати, действие ритуала длится всего год. Через год придется повторить. Разумеется, в том случае, если твои чувства ко мне не остынут".

"Это вы тоже в своих свитках вычитали?"

"В них, родимых".

Ага, значит, насчет себя Тай Фун уверен на сто процентов. Что ж, тогда и я могу смело биться об заклад: не остынут чувства, пусть только попробуют! Эта негодяйка любовь просто не в курсе, с кем связалась.

Я любила его, как любят жизнь. Как любят того, кто вершит людские судьбы и чей синоним — всемогущество. Да, порой боль бывает невыносима. Но всё это ради того, чтобы вывести тебя на новую ступень бытия. Наградить. Дать силы. И в конце концов добиться, чтобы ты, как верный союзник, точно так же награждал и давал силы другим.

Но пора отложить рассуждения о высоких материях и озаботиться более приземленными вещами. Мы не ели два дня. Само собой, аппетит у нас разыгрался зверский. Лично я была готова слопать даже енота, который принялся усердно путаться под ногами и всячески перетягивать на себя внимание, едва мы с Тай Фуном вышли из комнаты.