В объятиях злого рока
Шрифт:
По правде говоря, так оно и было.
Дитя неудачного эксперимента, порождение межпространства, она вышла из лопнувшей прослойки между измерениями, не имея ни имени, ни облика. Аморфная сущность, обладающая сверхсилой и сверхразумом, Мира встретила на своем пути человека. И этим человеком был Тай Фун. Он пострадал из-за взрыва в лаборатории и балансировал на тонком лезвии между жизнью и смертью. Сущность сжалилась, сущность отдала ему каплю себя, чтобы исцелить. А потом к спасению Тай Фуна подключилась его верная научная соратница — Каролина.
Ее красота и изящество поразили Миру. Мира захотела стать такой же, только еще лучше. Она ушла из лаборатории незамеченной и повстречала множество красивых женщин, позаимствовав из образа каждой по чуть-чуть. А дыра в межпространство осталась зиять — и никто не позаботился о том, чтобы ее зашить. Всех волновала судьба Тай Фуна.
Вскоре он пошел на поправку и попутно приобрел способность к телепортации. Вдобавок материя межпространства сыграла с ним злую шутку: его тело начало медленно исчезать. Но он справился с этой катастрофой, когда по уши влюбился в меня. (Поразительная вещь, не правда ли?)
А Вельмиру он почему-то постоянно жаждал упечь обратно в межпространство. Гонялся за ней без устали, нырял из портала в портал, из червоточины в червоточину. Но в самый последний момент Мира мастерски ускользала.
В чем же причина столь удручающего упорства? — спросите вы. А дело было в том, что Мира, сама того не подозревая, похитила кучу талантливых людей по всему земному шару. В частности, изобретателей и поваров. Однажды отведав человеческой пищи, она загорелась идеей приготовить самый вкусный на свете пирог. Но ее кулинарные навыки оставляли желать лучшего, поэтому и пришлось призвать на помощь поваров. А изобретатели, по ее задумке, должны были создать машину, которая облегчит процесс.
Но чтобы похищать… Нет, она никого не удерживала силой. К ней шли охотно, ее голос был для людей как звучание райской арфы. Ее хотели видеть и слышать. А уходить никто не хотел. И брат Тай Фуна — изобретатель по имени Штиль — оказался в их числе.
Весь мир считал Вельмиру похитительницей. Потому ее и объявили в розыск. Потому ее и начал преследовать Тай Фун — исключительно из-за брата.
Со временем, когда открылась правда, страсти, конечно, поулеглись. Я защищала подругу, утверждая, что никакая она не преступница. А поскольку мистер Лес, мистер Океан и мистер Вересковая Пустошь в одном лице воспылал ко мне нешуточной любовью, пришлось ему смириться: теперь мы — все равно что неразлучные сестры-близняшки — будем повсюду ходить парой. И в академию Светочей Прогресса нас вдвоем пригласили. Сплошное разочарование!
Мы расположились на сидениях, дверь шустро вонзилась в прорезь на полу, и капсула зажужжала, унося нас по канатной дороге к пересадочному пункту.
Вельмире было жуть как неудобно. Ее посадили справа. Меня — слева. А Тай Фун, точно надзиратель какой, уселся посередине. Его соседство Миру совсем не радовало. Ей, по старой привычке, казалось, что он вот-вот заточит ее в межпространство.
Город Центриус — столица, ядро научной мысли и пристанище гениев — проносился сейчас внизу с бешеной скоростью. Мелькали уютные площади, зеленые рощи и сады, пересечения улочек, терракота черепичных крыш.
У меня вырвался вздох облегчения. Я отпускала прошлое. Сложно не отпустить, когда груз непосильно давит на плечи, а под тобой — километры чистой земной гравитации. Тут уж сам спрут велел.
Отныне больше никаких командировок в опасные аномальные зоны, никакой работы в географическом обществе, слепого общественного мнения и, что главное, никакого Арсения. Поистине щедрый дар небес!
— Готова к новой жизни? — спросил Тай Фун, обращаясь, главным образом, ко мне.
— Готова! — хором ответили мы с Вельмирой. Мистер Лес выдавил кривую улыбочку и замолк.
А капсула всё скользила и скользила по канатному рельсу — теперь уже над холмами и речными долинами. Многотысячный город с его полосатыми заводскими трубами, игрушечными домиками и веселым гомоном улиц остался далеко позади.
Вельмира решила, что белопенное платье не очень-то подходит для новичка в академии, поэтому оперативно сменила костюм на шуршащие болотно-зеленые шаровары, туго зашнурованный коричневый корсет и черную накидку со стоячим воротником. Весь ритуал переодевания она провернула, не сходя с места. Даже не шелохнулась. Только пригладила в конце свои перламутровые кудряшки. Тай Фун уставился на нее и обомлел.
— Не знал, что ты такое умеешь.
— Я много чего умею, — коротко отозвалась Мира.
— Научишь? — попросила я.
Мира подмигнула и протянула мне руку за спиной у Тай Фуна. От подобной дерзости тот изрядно опешил и даже оскорбился: опять секреты — и без него?!
Виду он, конечно, не подал. Не под стать будущему профессору обижаться из-за какой-то ерунды. Но зависть его, безусловно, покалывала. Не совру, если скажу, что он бы тоже хотел вот так запросто взять меня за руку. А лучше — подойти и обнять со спины, чтоб непременно мурашки и учащение пульса. Проникнуть в мою ментальную лабораторию, научить чему-нибудь эдакому, чтоб я долго потом восхищалась, млела и вспоминала с нежностью…
Я краем глаза заметила, как у Тай Фуна сжались кулаки, а брови съехались к переносице. Глупости какие! Нет, он всё-таки будущий профессор. Не стоит ему мечтать. Как прибудет — сразу к делу. И желательно зарыться в это дело с головой, подальше от соблазнов.
А мы с Вельмирой тем временем сцепили пальцы рук, совмещая границы наших ментальных лабораторий. У Миры, по обыкновению, царила чистота. Полированно светились черпаки, ножи, кастрюли. Ждали своего часа гладкие разделочные доски. Овощи и фрукты, молоко, мясо, яйца томились на полках в белоснежной холодильной камере. Гигантская, вылизанная до блеска плита с четырьмя электрическими конфорками дышала жаром из духовки. Здесь Мира регулярно создавала свои кулинарные изыски — в основном торты и пироги. Надо признаться, не всегда удачные. Но она старалась изо всех сил.
В моей лаборатории, напротив, творился отменный бардак. Сколько ни прибирайся, колбы с пробирками будто нарочно зарастали грязью пуще прежнего. Центрифуги с завидным упорством покрывались слоями пыли. На северном боку вытяжного шкафа даже вырос мох. Здесь я смешивала реактивы, перетасовывала атомы и молекулы при помощи шестого чувства, чтобы однажды соорудить чудо техники — сверхпрочный и суперскоростной летательный аппарат.
Пока что проект оставался проектом, и прогресса не предвиделось. Меня преследовал провал за провалом. И я чуть было не опустила руки, когда в мою размеренную никчемную жизнь вмешалась Вельмира и показала, как надо, а как нельзя.
Каково же было удивление Миры, когда я тоже влезла в ее эксперименты со своими дельными советами и недюжинным талантом в области кулинарии. Тут-то и настала для обеих счастливая пора. Мы дополнили друг друга. Черная полоса оказалась взлетной — и теперь нам всё было по плечу. Неразрешимые задачи? «Ха» и еще раз «ха»!
Мы уже некоторое время сообща работали над новым, усовершенствованным проектом. Но сейчас, в капсуле, решили малость развлечься. В лаборатории Миры я приготовила растительный краситель для одежды. Мира — в моей лаборатории — повозилась с элементарными частицами тканей. И вуаля! Вместо скромной походной юбки и невнятного жакета — последний писк моды: черный приталенный редингот с рядами круглых пуговиц на полах, а под ним — черная облегающая рубашка и белая жатая юбка чуть выше колена.