Чтение онлайн

Образ вышел потрясающий. Финальный элемент — грубое ожерелье из ржавых замков на металлической цепи — Мира создала на голом вдохновении. Теперь Тай Фун уже не таясь таращился на меня. Вот так метаморфоза! Из серой мышки — в роковую соблазнительницу. Хотя на соблазнительницу я пока не тянула. Для этого следовало бы припудрить вздернутый носик, накрасить пухлые губы и нарисовать стрелки на дымчатых глазах. Волосы тоже следовало привести в подобающий вид.

Мира как раз собралась поколдовать над прической, но тут капсула замедлилась на рельсе, а потом и вовсе остановилась. Пересадка номер один. Приехали!

Возвышенность, на которой мы очутились, называлась "Милостивые каракатицы, куда нас занесло?". По крайней мере, именно так обозначила координату моя впечатлительная подруга. Каменистый склон, неравномерно поросший травой. И никакой цивилизации в радиусе действия эха от самого громкого крика.

Тай Фун выбрался первым и галантно подал мне руку, чтобы помочь сойти. Я помощь, само собой, отвергла, вместе с чемоданчиком спрыгнула на землю и, как назло, подвернула ногу.

— Ауч! Спрут и его подлодки, чтоб тебя! — Не подумайте. Иногда я ругаюсь и похлеще. Но в присутствии подруги пришлось выбирать выражения.

Мира выпрыгнула из капсулы следом и ловко приземлилась возле меня.

— Очень больно?

— Давай, понесу, — с готовностью предложил Тай Фун.

— Вот еще! — заупрямилась я.

В ответ на возражение мистер Лес присел передо мной на корточки, услужливо подставляя спину, а Мира, хихикнув, коварно подтолкнула меня к точке невозврата. Короче говоря, посадили меня верхом на Тай Фуна да велели держаться покрепче. Чувствовала я себя прескверно. Вот уже который раз мне отказывают в праве использовать ноги по назначению. Что за безобразие!

Впрочем, вскоре негодование, смущение и растерянность сменились хорошо затаенным злорадством: спуск с горы, где затормозила кабинка канатной дороги, оказался долгим и утомительным. Лестница с широкими каменными ступенями вилась вниз по склону, то и дело подкладывая Тай Фуну свинью в виде выбоин и сколов, а кое-где и вовсе утопая в траве. Запоздалое летнее солнце шпарило во всю мощь, он обливался потом в своем черном тренче, а я, меж тем, весила немало. Но он стоически сносил и жару, и тяжесть ноши. Мученик непрошибаемый.

У подножия холма наконец удалось перевести дух.

— Приехали! — возвестило моё бесстыжее, непростительно красивое средство передвижения.

И сгрузили меня — причем не куда-нибудь, а на выдвижное крыльцо золотистой громадины на колесах.

— Походный мобиль три тысячи! — представил громадину Тай Фун, утирая со лба испарину.

Я слезла со ступенек и принялась прыгать вокруг мобиля на одной ноге, чтобы как следует его рассмотреть. Вот так махина! Натуральный передвижной дом! Здесь вам и медные дымоходы — жмутся друг к дружке, словно порознь им страшно. И фары в бронзовых конусах по бокам от шофёрской кабинки. И красная предохранительная решетка над блестящими колесами — прямо как у паровоза. Обтянутые зеленым брезентом скаты крыш, пара этажей. Даже подвал имеется! Бурые дощатые стены, цилиндры низкого и высокого давления с отходящими от них гнутыми гофрированными трубами, занавески на стрельчатых окнах, стилизованная львиная морда на дверце дымовой коробки — всё такое новенькое, такое гостеприимное.

Я снова помянула спрута и его коллекцию потопленных субмарин — на сей раз от восхищения.

— Это вы построили?

В уголках рта у Тай Фуна зажглась улыбка. Сияние его глаз, ласковых и пытливых, сводило с ума.

— Братья Мадэн помогли.

Для справки: братья Мадэн — самые талантливые изобретатели в стране Зеленых Лесов. Один из них — Ранэль — стоит во главе географического общества, где мне довелось работать, чтобы выжить после побега от приемных родителей. Другой — Риваль Мадэн — целиком поглощен конструированием всевозможных приборов. У него за городом целая мастерская. Они с Гликерией — моей рыжей взбалмошной подругой — сладкая парочка. Стоит им организовать свидание, как вся округа в ужасе разбегается: вдвоем они способны учудить что угодно.

Походный мобиль потряс и Миру тоже.

— Давайте, — сказала она, — скорее внутрь! Там ведь наверняка жуть как интересно!

Сказала — и первым делом отправилась штурмовать недра машинного отделения. Там она громко восхитилась сначала двигателем, преобразующим энергию пара в возвратно-поступательные движения поршня. Затем — котлом для разогрева воды (это чудо техники было исключительно экологичным). Следом ее восхищение пало на цилиндры паровой машины. А потом она ринулась в отсек управления, да там и застряла, пробуя на прочность разные рычажки, тыкая на кнопки и лихо выкручивая рулевое колесо.

Тай Фун меланхолично пожал плечами.

— Так и быть, путь сегодня она ведет.

Возложил на Вельмиру миссию старшего механика и преспокойно удалился на второй этаж.

В ее быстрой обучаемости сомневаться не приходилось. Мира не из тех, кто превращает чудеса техники в металлолом. Дела обстоят ровно наоборот: она способна сотворить из металлолома шедевр. Так что на ее счет можно не беспокоиться. Довезет, куда нужно. Тем более, карта с подробным маршрутом в кабине имеется.

Итак, Тай Фун отбыл к себе, в персональный номер передвижного дома, чтобы как следует вздремнуть. Четыре часа спустя его словно подменили. Он шатался по мобилю, не зная, куда себя деть. Глубокомысленно помалкивал за обедом в кофейную чашку. Его взгляд, направленный на меня, был всё равно что лазерная точка прицела.

И я не понимала, что с ним творится, ровно до тех пор, пока не прочла его откровение, найденное в пачке писем, адресованных брату — легендарному изобретателю, доктору Штилю.

«Сон мне приснился необыкновенный, — писал Тай Фун плотным убористым почерком, — Сафро в белом платье до пят вышла к морю. Ветер развевал ее темные пряди и надувал подол, точно парус. Плакали чайки, шумели волны. На пляже — ни души.

Сафро нагнулась и подняла что-то блестящее. Ага, шестеренка!

Издав возглас ликования, она зашла в море по середину икры. Добыла еще шестеренку и рассмеялась, как восторженный ребенок.

Я зажмурился, наслаждаясь вечерним бризом. А когда открыл глаза, Сафро стояла в воде уже по пояс, выискивая что-то на дне.

В груди у меня возникла обморочная пустота, когда рядом с Сафро вдруг обнаружился острый акулий плавник. Она закричала — теперь уже далеко не восторженно. Она кричала и барахталась, уходя под воду, а вокруг медленно и зловеще расплывалось пятно крови.

Багровое солнце утонуло за горизонтом.

Я проснулся в поту и сразу сел на койке. Меня трясло. Зубы выбивали ритмы танго. Больно уж правдоподобным было видение. Слишком неотличимым от яви.

В безумном порыве я чуть было не ворвался в спальню к номинантке на самую нелепую смерть, чтобы приковать ее к кровати наручниками. Опомнился уже у двери. Действительно, когда это мои сны сбывались?