Чтение онлайн

Но лучше на всякий пожарный предупредить Сафро, чтобы держалась подальше от разного рода водоемов».

Наверное, он написал это письмо сразу по пробуждении. А мне тем временем удалось свить полноценное гнездо из одеял и просмотреть череду довольно приятных сновидений. Когда я разлепила глаза, в комнате ржавел закатный свет, просочившийся сквозь щель между занавесками. Вельмира с неутомимостью вечного двигателя вела походный мобиль к академии Светочей Прогресса. А Тай Фун не находил себе места.

На первой же остановке он вышел из мобиля, затем вышел из себя и на Миру наорал. Отгадайте, за что. Правильно, она вздумала сделать привал на пустынном пляже.

Тогда я еще не знала о сне мистера Леса, а потому в одной ночной рубашке, которая больше смахивала на белое подвенечное платье, на радостях поскакала к морю.

Пока Тай Фун и Мира выясняли отношения, в полосе прибоя я обнаружила серебристую шестеренку. На ней чернела гравировка «Фараон», и по всей поверхности она была усыпана множеством мелких шипов.

— Карбид вольфрама, — пояснил мистер Океан низким, убаюкивающим голосом, подходя ко мне и деликатно обнимая под грудью. Дорвался-таки до объятий. Его подбородок пристроился у меня на плече, и стало так тепло, так уютно. И где-то глубоко внутри зародилось томное, тянущее чувство, отозвавшись слабостью в ногах. Наверное, именно от такого чувства кошки урчат, как маленькие моторчики. Будь я кошкой, тоже непременно бы заурчала.

— Карбид вольфрама, — повторил Тай Фун. — Твердый и прочный, почти как алмаз. Не ржавеет, не тускнеет. И напильником его не повредить. Из него делают свёрла. Им можно резать стекло. Но если уронить твою шестеренку с большой высоты — она расколется, как спелый орех.

— Чем-то похоже на любовь, — отозвалась я с жарко бьющимся сердцем. — Одно неловкое движение — и ее как не бывало. Ой, а вон еще что-то блестит!

— Нет, — решительно пресек попытку Тай Фун, коснувшись губами моих волос на затылке. — Побудь со мной еще немного.

На берег шелестяще накатили волны.

— Что это с вами? — насторожилась я.

Его пальцы сцепились у меня на талии в подобие сургучной печати. Не отпустит, супостат.

Глава 3. Злонамеренная подлодка

Стоило ему сдавить меня покрепче, как в непосредственной близости от берега проплыла акула. Она рассекла бегущую волну своим острым плавником и совершила хитрый маневр, после чего зависла в толще воды.

— Ты была на волоске от смерти! — заверил Тай Фун, который, судя по силе давления на мои несчастные ребра, вознамерился выжать из бренного тела весь воздух.

— Чтоб у вас шпангоут треснул! — придушенно согласилась я. — Но хищник-то механический.

И правда. Из акулы вверх вдруг выехал покрытый каучуком овальный блок, откуда, в свою очередь, выдвинулись воздухозаборный шноркель, перископ и раструб громкоговорителя.

— А-ха-ха! — гаденько рассмеялись по громкоговорителю. — Влюбленная парочка! Тили-тили-тесто! Так и задокументируем! Нарыл я на вас компромат, новый вы наш профессор!

— Хищник, может быть, и механический, — грозно нахмурившись, отчеканил слова Тай Фун. И прицельно пальнул по акуле своим фирменным лазерным взглядом. — А негодяй внутри самый что ни на есть органический. И держу пари, он еще успеет нам насолить.

Хватку мистер Лес ослабил ровно в тот момент, когда стальное чудище убралось восвояси. Огладил ладонями многострадальные изгибы моей фигуры — и отстранил меня с умопомрачительной нежностью.

Я тут же рванула обратно в дом на колесах — с зажатой в руке шестеренкой за авторством некоего Фараона. Осмыслить надо было многое. Во-первых, Тай Фун что, теперь при всяком удобном случае меня лапать будет? Нет, так не пойдет. Как бы его образумить?

А во-вторых, что это за тип приплыл сюда в подлодке и насмехался над нами? На дно его! Пусть пополнит спрутову коллекцию.

В-третьих, шестеренка. Она в воде не одна валялась — в компании гаек и винтиков. Своими глазами видела. Стало быть, некий Фараон здесь похозяйничал, окружающую среду засорил — и нагло смылся. Не тот ли это тип, случайно, что заседал в акульей субмарине?

Ну вот, в академию еще не прибыли, а вопросов уже накопилось с воз и маленькую тележку. Сплошной стресс!

Мира дулась на Тай Фуна совсем недолго. Не умела она копить обиду. Поругались на пустом месте, с кем не бывает?

Переждав ночь и заключив поутру шаткое перемирие, она позволила врагу сменить ее у руля, а сама уползла в технический отсек, чтобы продолжить любоваться чудесами инженерной мысли.

Я же любовалась прямо здесь.

Благородный, гордый, решительный. Тай Фун сочетал в себе практически все любимые мною качества. На его месте сложно было представить кого-то другого. И уж совсем кощунственным казалось предположение, что однажды его может не стать.

«Походный мобиль три тысячи» катил по глинистой колее, беззаботно дыша паром. Заросшие травой обочины сияли от росы. Солнце золотило листву берез, а небо было высоким и чистым. Ранняя осень, пора надежд и светлых стремлений. Та самая, отчаянная, пора, когда в воздух легко взмывают аэростаты с плетеными корзинами и расцвеченными куполами. Когда завзятые авантюристы повально бьются об заклад и пускаются в кругосветные путешествия, а крыша у каждого второго индивида без особых усилий отбывает на зимовку в тёплые края.

Осень оказывала дурное влияние и на меня: хотелось совершать безумства.

— Дадите порулить? — в порыве безумства попросила я.

Тай Фун смерил меня скептическим взглядом. Перстень с темно-зеленым серафинитом у него на пальце скептически блеснул. «Мобиль три тысячи» преисполнился скепсиса и протестующе подпрыгнул на ухабе.

— Мира ведь рулила. А я чем хуже? — привела я веский довод.

С этим доводом Тай Фун был вынужден согласиться.

— Ладно, — пошел на уступки он. — Только веди аккуратно. Не врежься никуда.

Я радостно села за руль — и мой рассудок помутился. Столько на панели управления было датчиков, кнопок и непонятных схем! Мозги сломаешь.

— Инструкцию читай, — настойчиво посоветовали мне. И ткнули пальцем в какую-то бумажку с каракулями, приклеенную слева в углу кабины.

— Не мешайте! Сама разберусь! — чуть ли не плача от досады, сказала я.

Тай Фун допустил оплошность, когда решил, что психовать — его главная привилегия как старшего. Он очень оскорбился на мое «не мешайте» и выскочил за дверь.