Чтение онлайн

Роуз пристально смотрела на Елену в течение нескольких секунд и была изумлена, кажется, не меньше ее. Увидев такой взгляд, Елена уже понимала, к какому ответу ей нужно готовиться, однако то, что сказала Роуз, повергло ее в еще больший шок.

— Тебе Деймон ничего не сказал?

По удивленному взгляду Елены Роуз поняла, каким может быть ответ на этот вопрос.

— У него наметился какой-то контракт с англичанами, — ответила Роуз. — Для заключения нужно лететь в Лондон, естественно, чем скорее — тем лучше. Он взял билеты на сегодняшнее число.

В этот момент Елене показалось, что ее облили ледяной водой. В сознании слова Роуз прозвучали еще раз несколькими отголосками, и внутри все скрутило от осознания смысла сказанного ею.

Роуз нахмурилось.

— Елена, постой… — пробормотала она. — Тебе Деймон правда не сказал об этом?

Елена пожала плечами.

— Нет, ни слова.

Роуз с шумом выдохнула и отвела взгляд.

— Я не смогла даже дозвониться до него.

— Рейс, кажется, был на четыре часа, так что, скорее всего, он уже в пути, — объяснила Роуз.

Елена молчала, просто не зная, что сказать.

— Сколько у нас разницы во времени с Лондоном? — спросила Роуз. — Часов пять ведь, не больше? Ну и плюс время перелета… Нужно позвонить ему с утра, вот и все, — попыталась успокоить Елену она.

— Да, наверное, — рассеянно пробормотала Елена, но что-то внутри подсказывало ей, что этот звонок ничего не решит.

Она, как могла, старалась ни одним своим жестом, ни одним словом не показать Роуз, что она сейчас чувствует, но внутри хотелось кричать. От боли, от горечи, от отчаяния. Деймон в который раз, быть может, сам того не желая, показывал, что они не связаны ничем, но верить в это по-прежнему не хотелось. И сейчас Елене оставалось лишь проклинать свою наивность, кусать губы от нестерпимой обиды, которая в считанные секунды прогрызала в душе огромную дыру.

Утром ни она, ни Роуз до Деймона дозвониться не смогли. Как с ним связаться еще, Елена не знала. Роуз, мало веря в действенность этого способа, все же использовала еще одно средство связи, написав Деймону на его e-mail-адрес, помня, что друг, активно общаясь со своими коллегами и партнерами посредством интернета, часто им пользовался. Вопреки ее ожиданиям, ответ пришел достаточно быстро… Но лишь ясно показал Роуз, почему Елена сейчас не решалась с ним связываться сама.

«Все в порядке, сменил sim-карту, со старой возникли проблемы. Возвращаюсь четырнадцатого числа. Позже созвонимся».

Больше в коротком ответе Деймона не было ни слова. О Елене — в том числе. Роуз несколько минут смотрела на экран своего ноутбука, не веря в то, что все это написал он, но услужливая память именно в этот момент оживила в ее сознании все их последнего времени, давая понять: все закономерно. Роуз не знала, как вести себя с Еленой, как ей все объяснить, но по ее глазам видела: она и так все понимает. Елена старалась вести себя, как прежде, но скрыть свой взгляд от Роуз она не могла. Роуз жадно искала в ее глазах хотя бы отблик того яркого блеска, которым совсем недавно искрился ее взгляд, но все было тщетно: огонек внутри нее погас. Елена продолжала улыбаться, была дружелюбной и приветливой, как раньше, и общалась с Роуз ничуть не меньше. Однако Роуз отчетливо чувствовала, как все изменилось буквально в одночасье. Казалось, что частичку Елены Деймон забрал с собой.

Наверное, это было действительно так.

Сейчас, когда последний мост был сожжен, когда спасения от боли найти было уже невозможно, так отчаянно хотелось забыть обо всем, что их когда-то связывало… Вот только было ли это возможно, когда каждый уголок в доме напоминал о нем? Когда казалось, что даже в прохладных комнатах витает аромат его парфюма? Когда без него оказалось трудно даже засыпать…

Когда в сознании возникал вопрос, которого Елена боялась, наверное, больше всего: «как теперь быть?», — она находила на него лишь один ответ: бежать. Бежать без оглядки от этого дома, от этого города, который когда-то их связал, от любой возможности когда-нибудь встретиться с ним снова. Наивно? Наверное. Но другого способа справиться с этим безумием Елена не знала.

Время ожидания рейса в Сент-Огастин, на который Елена купила билеты, текло, словно в тумане. Елена не замечала улыбок, не чувствовала ход времени, будто застряв в одном дне. Она изо всех сил старалась быть прежней для друзей и прежде всего для дочери. Но в глубине души она чувствовала, что сил у нее остается все меньше.

На протяжении нескольких недель после отъезда Деймона Елена иногда общалась с Энзо. Они порой переписывались, созванивались, спрашивая друг у друга о последних новостях, и можно было сказать, что их отношения уже давно перешли в стадию если не дружбы, то хорошего приятельства — это точно. Энзо был спокойным и рассудительным, порой таким забавным, и, общаясь с ним, Елена порой ловила себя на мысли о том, как же она ошибалась в своих первых впечатлениях об этом человеке. Она знала о нем немногое, но искренне была благодарна ему за то, что он сделал для нее, и нисколько не жалела о том, что они начали общаться чуть ближе. Своими манерами и мировоззрением он напоминал ей средневекового рыцаря, и Елена не раз думала о том, что его будущей девушке с ним, определенно, повезет.

Хотя они с Энзо чаще общались с помощью SMS, Елена почему-то не удивилась, когда одним из вечеров, услышав вибрацию на своем смартфоне, она увидела имя Энзо. В этот момент она укладывала Никки спать и, проверив, что малышка действительно уснула, погасила свет, поспешно вышла из комнаты и ответила на звонок.

— Елена, привет! — бодро поздоровался приятель. — Не разбудил?

— Совсем нет, — ответила Елена. — Как дела, Энзо?

— Все по-старому, — отозвался Сент-Джон. — Нью-Йоркский ритм жизни все не дает покоя, — усмехнулся он. — Как у тебя?

— Ну, если не считать того, что Никки сегодня решила порисовать акварелью на моей белой блузке, — то все стабильно, — рассмеялась Гилберт.

— Акварелью? Серьезно?

— Абсолютно. Кажется, это были солнце и деревья… И еще, кажется, собака. Но мы с Роуз не уверены.

В трубке послышался смех Энзо.

— Кто знает, быть может, лет через двадцать за эту блузку коллекционеры будут готовы отдать несколько сотен тысяч долларов как за первые картины художницы Николь Сальваторе?

— Роуз сказала то же самое и предложила пока не выкидывать, — Елена снова рассмеялась. — Подумываю над этим. — Энзо, что-то случилось? — спросила она.

Итальянец встрепенулся.

— Ничего сверхъестественного и мегамасштабного, — ответил он, и у Елены по коже пробежали мурашки: это была излюбленная фраза Деймона. — Но, если честно, я хотел тебе кое-что предложить.

Энзо на несколько секунд замолчал, словно бы пытаясь подобрать подходящие слова.

— Так как история со Стефаном, слава Богу, закончилась, через шесть дней я улетаю в Неаполь. Время пролетело так быстро, что толком как-то культурно провести здесь время я так и не успел, — усмехнулся он. — Знаешь, я очень люблю театр и недавно узнал, что в эту пятницу в «Маджестик» будет «Венецианский купец» Шекспира. Уверен, постановка будет потрясающей. Я помню, ты говорила, что любишь Шекспира, поэтому я подумал… Может быть, ты захочешь составить мне компанию в эту пятницу вечером?

====== Глава 56 ======

Soundtrack: Денис Любимов — Дневники эгоиста

Над Лондоном нависли серые тяжелые свинцовые тучи, которые, казалось, даже не двигались. Застыв на одном месте и заковав целый огромный город словно в невидимые цепи, они давили, превращали его в нечто не более чем бетонную коробку, в которой нельзя было сделать глубокий вдох. В воздухе пахло дождем, вот-вот должен был начаться сильный ливень, но текли минуты и часы, а в погоде ничего не менялось: лишь тучи становились грознее, затягивая небо плотной материей, через которую все еще прорезывался дневной свет, очерчивая границы облаков яркой каймой, которая на постепенно превращавшемся в графитовый цвете напоминала молнию во время грозы. Едва стоило выйти на улицу, как все тело пронизывал колючий порывистый ветер, от которого не могла спасти даже теплая одежда: он мгновенно проникал под нее, доходя до самых костей, до самых маленьких сосудов. Город, в котором Деймон оказался, был совсем непохож на Нью-Йорк, весна в котором всего за какие-то несколько дней загорелась настоящим ярким летом, ворвалась в жизнь горожан запахом алиссумов, вкусом так любимого нью-йоркцами «Лонг-Айленда»*, теплым ветром с океана.