Чтение онлайн

— Кэролайн, не надо, — остановил ее Стефан и, наклонившись, взял ее на руки и осторожно, даже, кажется, начав дышать тише, вытащил из салона. — До врача лучше не наступать.

— Мистер Сальваторе, я могла бы идти сама, — пролепетала блондинка, оказавшись у него на руках, почувствовавшая себя немного неловко.

— Все нормально, — негромко, но очень уверенно, четко, чуть ли не по буквам, произнес он, посмотрев Кэролайн в глаза.

Она не отвела взгляд, и они смотрели друг другу в глаза на протяжении нескольких секунд, но за эти мгновения Стефану удалось вновь словно бы наполнить девушку спокойствием, которое исходило от него самого. Он вел себя совершенно по-будничному, кажется, не считая свой поступок чем-то из ряда вон выходящим и не акцентируя на нем внимание. И это подкупало.

Работа в госпитале отлажена до мельчайших деталей, и в следующие полчаса все произошло довольно быстро: короткий разговор с сотрудницей ресепшн, несколько секунд поисков карточки медицинского страхования в сумочке, о которой в последний момент очень удачно вспомнила Кэролайн и за которой поднялся Стефан, — и Форбс передали буквально «из рук в руки» забавному рыжеватому врача-травматологу, который был немногим старше их со Стефаном и, судя по надписи на бейдже, имел трудновыговариваемую греческую фамилию Салпингидис. Позвонив няне Никки, Валери, убедившись, что с дочкой все хорошо и предупредив девушку о том, что сегодня он немного задержится, Стефан терпеливо ждал Кэролайн и коротал время за просмотром новостной ленты. Разговор с врачом и результаты рентгена оказались неутешительными для Кэролайн: перелом лодыжки и как минимум три недели полного покоя. Врач поспешил заверить ее, что ей еще крупно повезло: чаще всего при подобных переломах без хирургического вмешательства не обойтись, — но, понятное дело, его слова на девушку подействовали мало.

— Мистер Сальваторе, Вы… Ждали меня? — несмело спросила Кэролайн, не поверив своим глазам, увидев мирно сидевшего на мягком диванчике Стефана и что-то увлеченно читающего с экрана своего смартфона, когда все врачебные процедуры были закончены и ей на ногу наложили гипс.

— Ну, было бы как минимум странно, если бы я оставил Вас здесь, на полпути, — улыбнулся он. — Я довезу Вас до дома, не волнуйтесь. Что сказали врачи?

— Перелом лодыжки, — Кэролайн заметно погрустнела. — Вроде бы без смещения, но врач сказал, что это минимум на три недели…

В голосе девушки звучало искреннее отчаяние, и Стефан нахмурился.

— Кэролайн, ничего катастрофического не произошло. Подлечитесь немного, отдохнете, вернетесь на работу, — подбодрил ее он. — Главное, что без смещения — это очень неприятная штука, насколько я знаю, решается это все только на хирургическом столе. Так что все хорошо, — парень тронул ее за плечо.

— Просто я начала работать всего месяц назад, — несмело проговорила она, — а тут уже больничный, причем такой продолжительный…

— Кэролайн, работа Вас дождется, уж поверьте, — усмехнулся Стефан. — Люди — не роботы, к сожалению, болеть нам тоже свойственно, — уже серьезно добавил он. — Сейчас для Вас главное — думать о здоровье. Тогда и поправитесь быстрее.

Он старался утешить ее, но ловил себя на мысли, такое беспокойство о работе с ее стороны вызывает в нем уважение.

Форбс заметно погрустнела, но окончательно уйти в свои невеселые мысли Стефан ей не дал. С ним даже поездка за костылями в какой-то специализированный ортопедический магазин, несмотря на то, что напоминала о том, как она проведет ближайшие несколько недель, стала легче. Кэролайн верила в то доброе и светлое, что осталось в окружающих, несмотря ни на что, верила в человечность. Но к заботе Стефана она все равно привыкнуть никак не могла, хотя и верила в его искренность. Возможно, не давал покоя своеобразный устоявшийся в сознании барьер «начальник — подчиненный», а может быть, она просто не ожидала, что он настолько проникнется бедой фактически чужого и почти незнакомого ему человека. И тем не менее, она не могла отрицать, что ей было очень приятно понимать, что он не оказался равнодушным и всеми силами старался помочь.

— Мистер Сальваторе, спасибо Вам за все, — искренно поблагодарила его Кэролайн, когда, после покупки некоторых препаратов, поиска костылей и небольшого путешествия по нью-йоркским пробкам они оказались у нее дома. — Если бы не Вы, не знаю, когда бы я добралась до госпиталя… Как я могу Вас отблагодарить?

В этот момент она замолчала, но уже в следующую секунду будто бы опомнилась.

— Я вчера испекла вишневый пирог, — сказала девушка. — Вы, наверное, голодный? Давайте, я сейчас быстро сделаю чай?

Стефан улыбнулся.

— Кэролайн, спасибо за предложение, я бы с радостью… Но мне уже пора домой: дочка ждет. Сегодня я обещал няне отпустить ее пораньше, да и меня она видит только по вечерам. Сегодня пятница, очень хочу это исправить.

— Дочка… — задумчиво проговорила блондинка, и Стефан кивнул.

Его слова о том, что ему нужно к дочери, и невероятная нежность в такой короткой фразе о ней отозвались в душе Кэролайн приятной теплотой. Дочка… Почему-то представить, как кто-то маленький и очень светлый называет его папой, было очень легко. Отказ Стефана прозвучал настолько вежливо и как-то по-доброму, что совершенно ее не расстроил.

— Конечно, дети — это святое, — согласилась она.

— Но, Кэролайн, у меня все же есть к Вам одна просьба.

Девушка подняла взгляд и с энтузиазмом посмотрела на него.

— Называйте меня просто Стефан, — Сальваторе снова улыбнулся. — «Мистеров» мне и на работе хватает. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула она.

— И насчет пирога… Осторожно с приглашениями, я ведь и правда могу завалиться голодным, — рассмеялся Стефан. — Тем более, что очень люблю вишню. Так что предложение держите в памяти.

Кэролайн, увидев его искреннюю, какую-то живую и очень добродушную улыбку, и сама не смогла от нее удержаться.

— Договорились, — сказала она.

— Выздоравливайте, — на прощание пожелал Стефан и вскоре уехал домой.

Несмотря на усталость, он нисколько не жалел, что домой, несмотря на свои планы, вернулся лишь немногим раньше обычного.

Как Деймон и предполагал, вернуться в Нью-Йорк в воскресенье у него не получилось: состояние оставляло желать лучшего, и он, уступив свои полномочия на несколько дней генеральному директору, сконцентрировался на лечении. Порой ему казалось, что он лежит в больнице: Елена строго, чуть ли не по часам, следила за тем, как он принимает лекарства, советовала, что ему можно поесть, а чем желудок лучше не нагружать, даже несколько раз делала ему уколы. Деймон думал, что в таком режиме, даже не имея возможности выйти из дома, за эти несколько дней от скуки он просто возненавидит этот дом, Вест-Вилледж и все, что с ним связано, однако оказалось все с точностью до наоборот: спокойствие и безмятежность, окутывавшие город, размеренные тихие вечера, которые они с Еленой проводили вместе, порой болтая о пустяках и иногда коротая время за просмотром любимых комедий, словно бы дали ему перевести дыхание, остановиться в бешеной суете будней, немного отдохнуть. Это пошло ему на пользу, и вскоре организм отреагировал: постепенно симптомы начали ослабевать. Деймон словно бы возвращался к жизни: на щеках проступал привычный румянец, наконец-то отступила жуткая одышка, которая пугала его сильнее всего, исчезла сонливость. Температура держалась еще пару дней, но теперь до таких цифр, как в первую ночь, не поднималась, а вскоре и вовсе сп`aла до нормальных. Елена не могла объяснить это чувство, но когда она поняла, что Деймону уже гораздо лучше, внутри она ощутила невероятное спокойствие и поймала себя на мысли, что очень рада его выздоровлению, хотя привыкнуть к нему за то время, что они провели вместе, так и не смогла. Он казался совершенно иным, нежели тогда, когда она познакомилась с ним: он был совершенно смешливый, простой, хоть и со своим излюбленным сарказмом, который теперь уже не представлялся злой усмешкой. На какие-то мгновения страх уходил далеко, но в конце концов возвращался вновь. Елена словно бы одергивала себя, постоянно напоминая себе, что Деймон — далеко не такой человек, каким она его сейчас видит. Об этом говорили даже сами их отношения — какие-то нездоровые, странные, вряд ли способные привести к чему-то хорошему, но, тем не менее, начавшиеся — именно по его прихоти.

С утра, в среду, когда Деймон собирался вернуться в город, он встал чуть раньше обычного. Обычно Елена просыпалась вместе с ним или даже раньше, чтобы приготовить завтрак, но в этот раз она, по всей видимости, крепко спала, в чем он убедился, мельком заглянув в гостевую. Деймон хотел, чтобы Елена спала в его комнате, но на время болезни не препятствовал ее «переезду» в другую: заболеть еще и ей сейчас было совершенно ни к чему.

Деймон уже закончил с завтраком и хотел выходить из дома, когда увидел на пороге кухни Елену. По всей видимости, она сначала не поняла, что Деймон уже встал, и пошла умываться в том, в чем она спала, но за счет открытого пространства скрываться от него или, что казалось еще более бредовым, бежать переодеваться, было бессмысленно. На ней была надета лишь коротенькая черная ночнушка из тонкого, кажущегося почти невесомым шелка. Мягкие каштановые локоны рассыпались по оголенным плечам, а нежный шелк смог скрыть от глаз совсем немногое. Но все же этого было достаточно для того, чтобы она выглядела не вульгарно, не вызывающе и не пошло, но вместе с этим — невообразимо сексуально. Кажется, за это время она немного набрала в весе, и это только украсило ее: наконец-то постепенно начала исчезать болезненная худоба. Деймон не сводил взгляд с ее четко очерченных ключиц. Сальваторе был из тех мужчин, которые в первую очередь «любят глазами», и во внешности каждой его спутницы обязательно находилась какая-то деталь, привлекавшая его больше всего. В случае с Еленой это стали именно ключицы, которые в сознании Деймона делали ее образ еще более хрупким. В Елене не оказалось животной хищности, присущей почти всем девушкам, которые были рядом с Деймоном: она была удивительно покладистой, кроткой, немного наивной, и ее истинная сущность контрастировала с внешностью, чтобы подчеркнуть которую, совсем необязательно было надевать изящный пеньюар или платье с декольте поглубже. Ее образ, который, кажется, в одну секунду был способен разжечь внутри настоящий огонь, удивительно уживался в ней с ее застенчивостью и скромностью. С такой девушкой Деймон был впервые: ему всегда больше нравились те, которых сложно подчинить, которые могут дать ответ и быть с ним на равных. Но это привлекало еще сильнее.

Елена прикусила губу, увидев на кухне Деймона, убиравшего со стола посуду. Он вновь вернулся к своему деловому стилю, и Елена даже как-то незаметно для себя самой, увидев его, подметила, что вкус у него точно есть: надетая на нем голубая рубашка, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, и темно-синие брюки, севшие точно по фигуре, с темно-коричневым ремнем и такого же цвета туфлями, отлично сочетались по и стилю, но при этом не напоминали о какой-нибудь строгой школьной форме, как это часто бывает в случае с деловыми костюмами. Деймон вовсе не был похож на чопорных аристократов, которыми, по крайней мере, по своему внешнему виду представлялись Елене все, кто имел отношение к бизнесу и занимал руководящие посты в крупных компаниях наподобие той, которой управлял Сальваторе, но при этом выглядел выдержанно и элегантно.