Чтение онлайн

После «Великого Октября» уничтожение офицеров флота стало перманентным, все нарастающим. Уже не стихийным был этот процесс, ибо проводился специальными органами власти новой государственности — Советской России, а потом СССР (хотя «гнев народа» и допускался, и даже провоцировался). Начало было положено на Черноморском флоте, в Севастополе.

— пишет очевидец Н. Кришевский в своих воспоминаниях.

Под руководством или при попустительстве Советов группы матросов арестовывали, убивали офицеров только потому, что они — офицеры. Уже в январе 1918 года тюрьма в Севастополе была переполнена арестованными. Но с каждым днем число заключенных росло. Потом была устроена комедия суда. Революционный трибунал заседал в Морском собрании. Смертных приговоров было немного, но для оставленных в живых «сроков» не жалели: старший лейтенант Б. В. Бахтин получил 16 лет, капитан 1 ранга Ф. Ф. Карказ и контр-адмирал Н. Г. Львов — по 10 лет... Поскольку законов не существовало, то назначение наказания было совершенно произвольным. Однако не пришлось ни названным офицерам, ни другим отбывать сроки наказания. Не один раз в феврале в тюрьму врывались матросы и требовали выдачи им офицеров- заключенных. Комиссар тюрьмы запрашивал Совет и получал приказание выдать.

Еще в декабре на Малаховом кургане были расстреляны капитан 2 ранга В. М. Пышнов, капитан 1 ранга В. И. Орлов, старший лейтенант В. Е. Погорельский, лейтенант Б. Д. Дубницкий, убит находившийся на излечении на госпитальном судне капитан 1 ранга Ф. Д. Климов... В феврале 1918 года число убитых офицеров продолжало расти. Были выданы матросам и расстреляны контр-адмирал Н. Г. Львов, капитан 1 ранга Ф. Ф. Карказ, капитан 2 ранга И. Г. Цвингман, старший лейтенант Б. В. Бахтин, командир эсминца «Жуткий» был убит караулом, когда его выводили из зала суда...

Всего в декабре 1917 — феврале 1918 года были расстреляны, большей частью без суда, 50 офицеров, вице-адмирал, четыре контр-адмирала, генерал-лейтенант, пять генерал-майоров, три флотских врача (имевших звание военных чиновников), священник. Расстреливали в феврале офицеров в Карантинной балке, там, где когда-то был некрополь греков-херсонеситов.

Впрочем, едва ли это полные сведения. По свидетельствам очевидцев, матросы обходили дома, арестовывали офицеров, чиновников, священников, мулл и расправлялись с ними. В ночь с 23 на 24 февраля было убито несколько сот человек. 24 февраля отряд матросов из Севастополя учинил кровавую расправу в Симферополе. Было убито, по приблизительным подсчетам, 170 офицеров — морских и армейских. О трагедии офицеров-черноморцев писала Анна Ахматова в стихотворении, посвященном брату, мичману Виктору Горенко:

Затем вновь пришел черед Балтийскому флоту.

Корабли Балтийского флота привели из Гельсингфорса и Ревеля в Кронштадт и Петроград бывшие офицеры, подписавшие «контракт ...военного флота Российской Федеративной Республики». "Обещаю честью и верно служить в военном флоте... ", значилось в нем. И они служили честно. Корабли привели, преодолев ледяные поля Финского залива, с некомплектом в командах, под обстрелом артиллерии с захваченных финнами островов. Потому что пусть в Петрограде у власти большевики и эсеры, но нельзя же позволить высадившимся в Финляндии немцам и побеждающим своих «красных» финским войскам генерала Маннергейма захватить российские корабли.

Балтийский флот был спасен для России. Значительная часть этих кораблей приняла участие в войне с Финляндией в 1939-1940 гг., а затем в Отечественной войне. А до этого — в защите Петрограда-Кронштадта от германского и британского флотов в 1918 и в 1919 годах. Однако, вскоре офицеры почувствовали недоверие, враждебность большевиков-комиссаров, чекистов. Их лишь терпели как специалистов-профессионалов — заменить некем. Как ни удивительно, бывшие офицеры оставались верны своим обязательствам, данным при поступлении на службу в Красный Флот. Лишь немногие из них, большей частью молодые офицеры, вступившие в партию эсеров, приняли участие в т.н. «волнениях» на Минной дивизии. Это соединение было наиболее сильным, обладавшим наибольшим боевым опытом и сплоченностью экипажей в Балтийском флоте. Его эсминцы, закаленные в боях с германским флотом, стояли на Неве, на каждом — три-четыре 120-миллиметровых орудия...

К началу лета 1918 года матросская масса Минной дивизии вошла в острый конфликт с назначенным Лениным комиссаром-большевиком И. П. Флеровским. Флеровский установил жесткий контроль за деятельностью командующего Балтийским флотом бывшего капитана 1 ранга А. М. Щастного, за выборными матросскими органами власти на кораблях и в Минной дивизии — судовыми комитетами и Комитетом дивизии. Была отменена выборность комиссаров кораблей, началась ликвидация матросских комитетов (полковые комитеты в Красной Армии уже были ликвидированы). Тогда делегаты от кораблей Минной дивизии приняли резолюцию с требованием распустить орган Советской власти в Петрограде — Петроградскую Коммуну, а всю власть «вручить морской диктатуре Балтийского флота», созвать Всероссийское учредительное собрание, провести перевыборы Советов — «как местных, так и Совета народных комиссаров». Власти в Москве и в Петрограде отнесли происходящее на Минной дивизии на счет происков контрреволюции — адмиралов и офицеров флота. Между тем, «волнения» на Минной дивизией свидетельствовали о разочаровании масс в партии большевиков и Советской власти — еще за три года до событий в Кронштадте...

ВЧК не медлила: 27 мая 1918 года комфлота Щастный был арестован и немедленно препровожден в Москву. В сопроводительной к арестованному чекисты указали, что взят он "по подозрению в контрреволюционной агитации, попустительстве таковой на флоте, невыполнении приказов Советской власти и злонамеренном дискредитировании ее в глазах матросов с целью ее свержения".

Неожиданный арест Щастного вызвал возмущение матросов. Совет комиссаров Бал- тфлота, состоявший из избранных матросами комиссаров кораблей и соединений, потребовал вернуть комфлота в Петроград и судить его на флоте. Но Ленин и Троцкий полагали Щастного опасным, считали возможным, что он, опираясь на Балтфлот, на Кронштадт, возглавит антибольшевистские силы, возьмет власть в Петрограде. И хотя следствие не выявило фактов, подтверждавших эти опасения, трибунал при ВЦИК 21 июня 1918 года приговорил А. М. Щастного к расстрелу. Приговор над спасителем Балтийского флота был немедленно приведен в исполнение. И до расстрела, и после него ВЧК произвела аресты офицеров в Минной дивизии, в других соединениях и учреждениях флота.. К сожалению, не удалось найти документы, раскрывающие масштабы этих арестов...

Казнь Щастного была первой казнью на Балтфлоте, санкционированной Советской властью на высшем уровне.

Поначалу она возмутила даже матросов- большевиков. П. Е. Дыбенко (в 1917 году председатель Центробалта, потом некоторое время — нарком по морским делам) даже опубликовал 30 июля в газете «Анархия» письмо протеста:

— говорится в нем. Впрочем, коммунисты-фрондеры вскоре смирились, расстрелы стали обычным делом.

После казни Щастного на Балтфлоте были упразднены Совет комиссаров и Совет флагманов, вся власть сосредоточилась у главного комиссара, назначаемого ЦК партии большевиков, а затем перешла к Реввоенсовету (как везде в Красной Армии и Красном Флоте). Судьбу офицеров, служивших в Красном Флоте, решали уже не судовые комитеты и не комитеты соединений, члены которых еще помнили, как проявил себя офицер в боях с германцами, а Реввоенсовет, назначенные политотделом комиссары и ЧК. Очень скоро офицерские судьбы оказались полностью в руках чекистов и только их. Реввоенсовет лишь иногда пытался отстоять некоторых из «бывших», особо необходимых флоту. При молчаливом согласии Реввоенсовета Балт- флота в конце лета 1918 года чекисты арестовали большую группу бывших офицеров флота.

Факт этой расправы подтверждается и английскими источниками: