В огне государственного катаклизма
Шрифт:
Могли ли, однако, силы флота, перечисленные Автуховым, на самом деле выйти в море и вести бой? Не могли, ибо начиная с ночи 21 на 22 августа в Кронштадте и Петрограде ВЧК провела повальные аресты бывших офицеров — командного состава МСБМ, штаба и учреждений Морских Сил Республики, военно-морских учебных заведений и Морской академии. Поэтому из-за отсутствия командного состава большинство кораблей выйти в море не могли. Корабли флота оказались небоеспособными...
Активное участие в жестоких репрессиях против кронштадтцев приняли главный комиссар Морских Сил Республики И. Д. Сладков, ряд подчиненных ему комиссаров.
Сладков имел уже опыт уничтожения. В конце 1920 года он прославился кровавыми расправами в Керчи и Феодосии. Назначенный в ноябре 1920 года комендантом Керченского укрепленного района МСЧиАМ, пренебрегая объявленной амнистией сложившим оружие врангелевцам, Сладков организовал массовые расстрелы не только бывших офицеров, но и членов их семей. Расстреливали тогда и отставных офицеров, людей весьма преклонных лет. На побережье Крыма флотские офицеры в отставке составляли значительную часть населения...
М. Волошин писал:
«Ночью гнали разутых, голых. По оледенелым камням. Под северо-восточным ветром. За город в пустыри. Полминуты рокотали пулеметы. Доканчивали штыком».
По данным А. Здановича, в конце 1920 года было расстреляно около двенадцати тысяч не эвакуировавшихся с врангелевскими частями генералов, офицеров и военных чиновников армии и флота».
«Общее количество арестованных по делу «ПБО» составляло свыше 200 человек», — сообщает историк ВЧК-ГПУ. — «...Наиболее опасные из них... были расстреляны, остальные приговорены к различным срокам лишения свободы» .
Отметим любопытную особенность: массовые аресты командного состава Морских Сил в Петрограде и Кронштадте, а затем и в Мурманске и в Крыму планировались и проводились ВЧК не только без ведома Реввоенсоветов Морских Сил всех морей, но и Реввоенсовета Республики, председателем которого был в то время наркомвоенмор Л. Д. Троцкий, второе лицо в пирамиде партийно-государственной иерархии. А ведь эти аресты сделали флот небоеспособным. Парадоксально — с одной стороны, ВЧК предупреждает об ожидаемых в конце августа 1921 года вторжениях контрреволюционных сил из Прибалтики, требует от армии и флота повышения боевой готовности и пр., а с другой, — перефразируя известные слова царя Петра, — практически лишает одну из рук «потентата» возможности действовать. Впрочем, в дальнейшем не раз в нашей истории ВЧК-ГПУ-НКВД-МГБ-КГБ весьма эффективно подрывали оборонную мощь страны.
В делах ВЧК, хранящихся в соответствующих архивах, можно, очевидно, найти документы, раскрывающие последовательность возникновения плана истребления командных кадров Морских Сил, состоявших почти полностью из бывших офицеров, генералов, адмиралов и военных чиновников. Мои попытки ознакомиться с ними потерпели неудачу. Зато повезло с поисками в Центральном государственном архиве ВМФ — ЦГА ВМФ. Вот первый документ:
«По заданию ВЧК от 13.08.21 за №9474/6062/ш в течение 3-5 дней проводится операция (изъятие в Кронштадте и Петрограде)...
«Изъятие» — аресты. Сказано лаконично, видимо, адресат предварительно извещен. Указание это получил В. А. Автухов — комиссар Морского штаба и помощник главного комиссара Морских Сил Республики. Одновременно Панкратов почто-телеграммой приказывает начальнику ПВО Даубе:
«Во исполнение телеграфного распоряжения Президиума ВЧК от 13 августа 1921 г. ... предлагается Вам принять экстренные меры предотвращения возможных выступлений и восстаний со стороны флота. Для чего провести:
1) изъять всех морских офицеров, особенно действующих судов, подозреваемых в неверности Советской власти, обратив особое внимание на артиллеристов и командиров, умеющих управлять судном...»
Итак, арестовать всех подозреваемых, тем более — умеющих что-либо делать!
В начале 1921 года, в связи с окончанием гражданской войны, Красная Армия и Красный Флот приступили к преобразованиям, необходимым для перехода к мирному времени. Бюджет Наркомата по военным и морским делам резко сокращался, предстояло и сокращение штатной численности армии и флота. Логично, что в это время РВСР принял решение о переаттестации всего командного состава. Однако комиссии по фильтрации были образованы политическими органами, вошли в них комиссары, исходившие, как показала практика, из принципа — всякий выходец из «враждебных классов» потенциальный враг. Таким образом, комиссии по фильтрации превратились в органы партийно-политической проверки, и объективности им явно недоставало. Центральную фильтрационную комиссию (ЦФК), разместившуюся в Петрограде в Адмиралтействе, объявил своим приказом и возглавил комко-морси (комиссар при командующем Морскими Силами Республики), он же главный комиссар И. Д. Сладков. Своим заместителем по ЦФК он назначил Автухова.
Работать фильтрационные комиссии начали в июне 1921 года, и собранные ими материалы сразу же оказались в органах ВЧК, проявлявших особый интерес к «бывшим» — не только офицерам, но и не успевшим окончить училища гардемаринам. Особенно внушителен список ЦФК по Петрограду и Кронштадту. Всего в нем 977 человек: 783 офицера (включая 80 гардемарин) и 194 военных чиновника (в российском ВМФ им соответствуют офицеры интендантской и медицинской службы). Вот более подробные данные по включенным в этот список: вице-адмиралов — 1, контр-адмиралов — 10, генералов флота — 8, генерал-лейтенантов — 4, генерал-майоров — 33, капитанов 1 ранга — 52, капитанов 2 ранга — 108, старших лейтенантов — 56, лейтенантов — 76, мичманов — 111, мичманов военного времени — 26, гардемарин — 80...
ВЧК получила от ЦФК списки всех «бывших» по Морскому ведомству с указанием домашних адресов и телефонов, социального положения (то есть сословия — из потомственных или личных дворян, почетных граждан), титула, если он имелся в прошлом. В последней графе списка, напротив фамилии, комиссар вписывал самое важное аббревиатурой: ВСВ (враг советской власти), ПНБ (политически неблагонадежен)... И эти три грозные буквы стояли напротив чуть ли не каждой фамилии. В одном из списков под №13 значился командующий Морскими Силами Республики бывший контр-адмирал А. В. Немитц. Лояльность его Советской власти прошла проверку в годы гражданской войны, свидетельством чему была награда — орден Красного Знамени. Однако материалы на Немитца из ЦФК в Особый Отдел ПВО были отосланы еще 1 августа 1921 года.
Списки, присланные комиссарами, в ЦФК суммировали, оформляли строго секретными протоколами на заседаниях, которых бывало по несколько в день. Уже 21 августа протокол №4 ЦФК зафиксировал нарастающим итогом число командиров флота, которых должно арестовать, — «всего рассмотрено к изъятию 329 человек». А ВЧК в лице Панкратова продолжала нажим, сообщая о готовящихся нападениях из-за рубежа, уточняя, кого еще нужно включить в проскрипционные списки:
«Заместителю комкоморси тов. Автухову. В дополнение и изменение ранее данных распоряжений... сообщаю, что срок операции сокращается до 48 часов, считая с 10 часов утра 20 августа с.г. В основе работ непременно лежит в первую голову изъять: офицеров, происходящих из дворян, князей, баронов, графов, высшей интеллигенции и т.д. Как на спецов, подлежащих изъятию, следует обратить внимание на артиллеристов, минеров и по должностям командиров судов. Имейте в виду Академию, где состав подлежит изъятию почти в целом. Все меры примите к окончанию работ в указанный срок».
Сами же чекисты, имитируя масштабность и опасность предстоящей «операции», стягивали в Петроград и Кронштадт свои отряды из Вологды, Петрозаводска, Пскова, Новгорода и Вятки. Ни командование МСБМ, ни штаб Морских Сил Республики, находившийся тогда в Петрограде, поставлены в известность не были. Грозные повестки о вызове на фильтрацию подписывали комиссары. Не явиться было невозможно, повестка гласила:
«Предлагаю Вам в порядке боевого (!) приказа обязательно сегодня же, не считаясь ни с какими препятствиями, явиться в центральную фильтрационную комиссию. . . Явка обязательна сегодня же 22 августа и возлагается на Вашу личную ответственность.