Чтение онлайн

Уточним лишь техническую деталь: баржи не затопили, это были т. н. «шаланды-грязнухи» с раскрывающимся дном для сброса грунта на дно залива... Эти массовые казни, без суда и приговора, были одним из эпизодов «красного террора" — мести за убийство председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого и покушения на В. И. Ленина 28 августа 1918 года, к которым офицеры не имели никакого отношения.

Думаю, точное число жертв «красного террора» в Петрограде, Кронштадте и Ораниенбауме в конце лета — начале осени 1918 года никогда точно подсчитано не будет. Многие расстрелы, в первую очередь офицеров, проводились по инициативе местных властей, так сказать, их «силами», и никак не фиксировались. В двадцатые годы в Англии и во Франции, с помощью российских эмигрантов, предпринимались попытки подсчитать число жертв «красного террора» в Петрограде и Кронштадте. Число казненных по этим подсчетам достигало нескольких тысяч.

Конечно, эти подсчеты весьма приблизительны. Но ошибка здесь, на мой взгляд, возможна лишь в сторону преуменьшения числа казненных.

Пришел 1919 год. На Петроград наступал белогвардейский Северный корпус генерала А. П. Родзянко. 12 июня восстали форты Обручев, Красная Горка и Сераз Лошадь. Но командный состав кораблей, стоявших в Кронштадте, остался верен присяге, данной Советской России. Бывшие офицеры держали данное слово. Путь кораблям британского флота к Петрограду был закрыт. Артиллерия форта Красная Горка была подавлена огнем линкоров. Как и «волнения» на Минной дивизии в 1918 году, восстания на фортах и в частях Красной Армии на фронте близ них имели глубокие социальные причины. Но ЧК объясняла их лишь происками белогвардейцев. В дни наступления белой армии чекисты под руководством Я. Х. Петерса, заместителя председателя ВЧК, провели в Петрограде массовые аресты. В Крестах оказались многие бывшие офицеры. За редким исключением, это были люди, стоявшие «над схваткой», сознательно занявшие нейтральную позицию, не желая участвовать в гражданской войне. Были среди арестованных и люди, служившие в Красном Флоте, делом доказавшие свою лояльность новой власти.

Еще более массовые аресты бывших офицеров петроградская ЧК провела в сентябре 1919 года, когда к Петрограду приближалась армия генерала Н. Н. Юденича. Еще 6 августа были арестованы адмиралы А. В. Развозов (в марте 1918 г. командовавший Балтийским флотом, а до этого, в течение всей войны, командовавший его соединениями) и М. К. Бахирев (в прошлом командир 1-й бригады линкоров Балтфлота, в которую входили новейшие корабли типа «Севастополь»). Бахирев был расстрелян вскоре после ареста, а Развозов семь месяцев находился в больнице Крестов и умер от гнойного аппендицита 14 июня 1920 года.

Если когда-нибудь будет составлен хронологический перечень арестов и гибели офицеров флота после октября 1917 года, то окажется, что не было месяца, когда бы не гибли они в тюрьмах и концлагерях. Офицеры уничтожались постоянно и планомерно. Но временами этот процесс вдруг ускорялся, усиживался, получал большие масштабы. Как правило, эти пики репрессий имели тесную связь с общим внутриполитическим положением в стране. Такими пиками было уничтожение офицеров флота в 1918 и 1919 годах.

Следующий пик пришелся на 1921 год... Он связан с событиями в Кронштадте, начавшимися 1 марта 1921 года и объявленными Лениным, Троцким и другими руководителями партии большевиков белогвардейским мятежом, а также «делом ПБО» и массовыми арестами бывших офицеров флота в конце августа.

...К полудню 18 марта 1921 года сопротивление кронштадтцев было подавлено. В Военной гавани капитулировали команды линкоров «Петропавловск» и «Севастополь», главной силы восставших. Началась расправа с «мятежниками» и «изменниками делу революции». Не только участие в боях, но само пребывание в Кронштадте и на его фортах в дни восстания квалифицировалось как преступление. Впрочем, тех, что брали в плен с оружием в руках, практически не оказалось. Плененных в бою расстреливали на месте. По данным штаба Балтийского флота на февраль 1921 года, гарнизон Кронштадта и экипажи кораблей, стоявших в его гаванях, насчитывали 1455 командиров и 25 432 рядовых. Начиная со второй половины дня 17 марта (когда кронштадтцам стало ясно, что они потерпели поражение) от острова Котлин в сторону Финляндии по льду залива потянулись тысячи людей в военной форме и в гражданском платье. Всего ушло в Финляндию около 8 тысяч человек, в том числе до 500 офицеров.

Потери защитников Кронштадта в боях оцениваются очень приблизительно. С их учетом можно предположить, что примерно 13-18 тысяч кронштадтцев были пленены, из них 600-900 человек — командный состав. Что стало с пленными? Состоялось несколько десятков судебных процессов, на которых «мятежникам» выносились суровые приговоры: как правило, подсудимые приговаривались к расстрелу или заключению в концлагеря. Однако, большая часть кронштадтцев предстала перед чрезвычайными «тройками». Здесь дело не затягивали — приговор выносился немедленно и тут же приводился в исполнение. 20 марта «тройка» приговорила к расстрелу 167 военморов линкора «Петропавловск» за «активное участие в Кронштадтском мятеже». Казнь состоялась немедленно. День спустя расстреляли 32 военмора с «Петропавловска» и 39 — с «Севастополя», 24 марта — еще 27 военморов «Петропавловска»... Заметим, что понятие «военмор» включает в себя и рядовых и командиров. Еще предстоит изучение документов ЧК в архиве, чтобы выяснить социальный состав казненных кронштадтцев. Осужденные к заключению кронштадтцы расстреливались и в концлагерях. В. Т. Шаламов пишет о расправе над кронштадтцами в лагерях в Холмогорах. Прибывшие в лагерь «мятежники», получившие при расчете на построении нечетный номер, сразу были расстреляны. Как узнать — сколько же из плененных кронштадцев остались живы, сколько были расстреляны в Кронштадте и на острове Котлин, в лесу на южном берегу Финского залива — на полпути от Царского Села к Павловску? Выяснить это, скорее всего, уже невозможно. Неизвестна и судьба еще около трех тысяч военморов, списанных в дни мятежа с кораблей, стоявших в Петрограде: с линкора «Полтава», эсминцев. На «Полтаве» тогда не оставили ни одного матроса, линкор охраняли армейские курсанты. Предстоит выяснить еще и участь тех курсантов Училища командного состава Морских Сил, которые отказались участвовать в подавлении «мятежа» и были вывезены воинским эшелоном на юг, будто бы на укрепление флота на Черном море. Однако, не удалось найти подтверждение их прибытия ни в Севастополь, ни в Николаев.

Итак, массовые казни «мятежников» — непреложный факт. Но постановлением ВЦИК и Совнаркома от 17 января 1920 года «высшая мера» была отменена. Выход нашли: в том же постановлении указывалось, что

И 4 ноября того же года ВЦИК и СТО (Совет Труда и Обороны) предоставили губернским революционным трибуналам и ЧК право «непосредственного исполнения приговора до расстрела включительно» в местностях, объявленных на военном положении. Как известно, военное положение в Петрограде было введено с началом Кронштадтских событий. Таким образом, руки у ЧК были развязаны.

Подавление восстания в Кронштадте не остановили дальнейшие большевистские репрессии. Руководство ВЧК в центре и на местах полагало, что железный порядок в стране следует поддерживать методами устрашения, перманентно продолжая репрессии. Поводы же для их проведения найдутся, а еще их можно и создать.

26 июля 1921 года «Петроградская правда» опубликовала выдержки из доклада ВЧК о раскрытых и ликвидированных в РСФСР «контрреволюционных заговорах». Впервые там упоминается о некой ПБО — «Петроградской народной боевой организации», входящей будто бы в «Областной комитет Союза освобождения России». Газета сообщала, что заговор в Петрограде раскрыт и ликвидирован еще в июне, что арестованы «сотни членов боевых и террористических организаций...».

Более подробная информация о ПБО появилась 31 августа в «Известиях ВЦИК». То было сообщение ВЧК «О раскрытом в Петрограде заговоре против Советской власти». А уже 1 сентября «Петроградская правда» опубликовала список расстрелянных — 61 фамилию...

О деле ПБО в свое время было несколько публикаций еще в советской прессе «горбачевского периода». Скажу лишь, что наряду со штатскими участниками этой на самом деле не существовавшей «контрреволюционной организации» — В. Н. Таганцевым, Н. С. Гумилевым, князем С. А. Ухтомским, М. М. Тихвинским и другими невинными мужчинами и женщинами, были расстреляны и бывшие офицеры флота. Это были командир подводной лодки «Тур» А. В. Мациевский, мичман (23 года) Н. В. Кунцевич, стажер с той же лодки, мичман (21 год) минер эсминца «Азард» Г. В. Золотухин, мичман (24 года), еще два мичмана — С. И. Романов и Г. А. Пижмовский, уже давно сидевших в Крестах и притянутых к «делу ПБО», очевидно, для числа. В этом списке расстрелянных не было С. В. Зарубаева, бывшего контр-адмирала, в момент ареста — начальника Военно-морских учебных заведений, хотя в сообщении ВЧК он назван одним из трех руководителей «офицерской организации ПБО». С. В. Зарубаев, старший артиллерист крейсера «Варяг» в русско-японскую войну, в первую мировую — командир линкора и командир бригады новейших линкоров Балтфлота (приведший, спасая ее от немцев, в марте 1918 года из Гельсингфорса в Кронштадт), командовавший затем Балтийским флотом до расстрела А. М. Щастного, был казнен чекистами в октябре 1921 года...

Арестованных по «делу ПБО» расстреляли 24 августа. Без суда. Приговоренные практически не имели возможности просить ни о пересмотре дела, ни о помиловании. По-видимому, эту спешку с казнями ВЧК нужно было как-то мотивировать. В подобных случаях чекисты не раз уже использовали ложную информацию. И, с развертыванием «дела ПБО», в органы советской власти и военному командованию начала поступать информация о предстоящем 25-30 августа из Эстонии, Латвии и Финляндии вторжении белых на территорию Петроградской губернии. По приказу ВЧК за подписями В. Р. Менжинского и Г. Г. Ягоды председатели ЧК пограничных губерний устанавливали взаимодействие с частями Красной Армии, контролировали коммуникации и пр., чтобы предупредить контрреволюционное «начало восстания в погранполосе». И командование Петроградского военного округа (ПВО) направило бронепоезда в сторону Нарвы и к Ямбургу, приводило в готовность войска.

Соответствующие указания получили и Морские силы Балтийского моря (МСБМ), как стал именоваться Балтийский флот. О принятых на флоте мерах комиссар Морского штаба Республики В. П. Автухов, матрос-большевик, докладывал главному комиссару Морских Сил Республики И. Д. Сладкову: