Чтение онлайн

Она отошла в сторону, и Роман вошёл внутрь. Это место было копией комнаты, в которой он жил. Возможно, здесь было чуток просторнее, но Роман почти не заметил разницы.

— Мы снова в одном отряде: в тридцатом, — сказал Роман, поставив тарелку на стол.

— Я знаю, — коротко сказала Эвра.

— У тебя такая же комната, как у меня, — произнёс он, пытаясь заполнить неуютную паузу.

— Обычно дают комнату побольше, когда появляются дети, — сказала Эвра, обхватив себя руками. — Я попала сюда, когда умерла мама.

Он не стал спрашивать про её отца: Роман нутром чувствовал, что она даже не видела его. Несмотря на одинокую свечу посреди стола, он разглядел её покрасневшие глаза.

— Ты выглядишь измотанной, — сказал Роман.

— Я… я… я не знаю, — неожиданно всхлипнула Эвра. — Я много думала сегодня обо… обо всём. Я ничего не понимаю.

Роман подошёл поближе и аккуратно дотронулся её руки.

— Эй, ты чего.

Эвра обняла его за спину, вцепившись в рубаху, и заплакала навзрыд. Для Романа её слёзы стали большой неожиданностью. Он не знал, что надо говорить в такие моменты. Он чувствовал неловкость из-за собственного молчания, но больше опасался произнести какую-нибудь глупость.

Спустя несколько минут Эвра успокоилась и, отпустив его, смущённо отодвинулась назад.

— Прости, — негромко произнесла она. — У меня весь день такое чувство, будто я жила как в тумане.

— Мне это знакомо.

Она посмотрела ему в глаза и растерянно спросила:

— Почему я ничего не знаю о тебе?

— Потому что я из другого мира.

Роман не стал юлить. Эвра открылась ему, и в ответ он хотел открыться ей. Роман полагал, что увидит гримасу боли на её лице, но она лишь в неподдельном изумлении уставилась на него. Значит, магия старейшин больше не сдерживала Эвру.

— Вот почему я так слаб, — продолжил он. — Я родился не здесь, я не рос с вами, я не учился всю жизнь сражаться так, как вы.

Эвра застыла на месте и не отводила от него глаза. Похоже, его слова так поразили её, что она не могла произнести ни слова.

— Я ведь никогда не убивал до вчерашнего дня, — с нескрываемой грустью произнёс Роман. — Я чужой в этом мире.

Роман понял, что сказал много лишнего. Он излил ей душу, но не почувствовал облегчения. Он ждал, что Эвра скажет хоть что-нибудь, но она по-прежнему молчала.

— Тебе надо поспать, — устало сказал Роман. — Я пойду.

Не успел он развернуться и сделать шаг, как Эвра схватила его за руку. Она смотрела на него беззащитным взглядом, и Роман совершенно отчётливо понял, что она была бесконечно одинока.

— Останься, — попросила Эвра.

И он остался.

Всем запретили выход за пределы границ поселения — даже отменили охоту. Оставалось лишь упорно тренироваться с новым отрядом и ждать решений главнокомандующего.

Эвра и Роман не отлипали друг от друга ни днём, ни ночью. Он делился с ней историями из своей жизни, рассказывал о Земле и её жителях. Она задавала много вопросов и ни разу не усомнилась в правдивости его слов. Однажды она сказала: «Мне хотелось бы увидеть твой мир», и он искренне надеялся, что наступит тот день, когда это случится.

Казалось, что жизнь действительно постепенно налаживается, но как обычно это бывает, всё хорошее когда-нибудь заканчивается: главнокомандующий объявил общий сбор. Роман знал, что последует за этим сбором — кровопролитие.

На площади у здания совета собрались все жители. Старейшины стояли на наспех построенном деревянном помосте, в центре которого поставили ни то трон, ни то огромный стул. Спустя несколько минут на помост поднялись люди — они несли паланкин, который своим грандиозным видом совсем не вписывался в серый антураж поселения. Носильщики остановились и, раскрыв шторы, вытащили из паланкина худосочного старика. Они посадили его на стул и встали позади.

Роман впервые видел главнокомандующего вживую. Его белая роба скрывала почти всё тело, оставив открытыми лишь голову и кончики пальцев на руках. Он был стар (даже чересчур); с жутко дряблой кожей на лице и белыми, как молоко, волосами он выглядел больным и немощным. Странно, но Роман до сих пор не знал его имени.

— Как его зовут? — шёпотом спросил Роман у Эвры.

— Я не знаю.

Её ответ поставил его в ступор, но через секунду он забыл об этом, потому что главнокомандующий заговорил:

— Я рад, что каждый из вас находится здесь.

Он произносил слова медленно, его голос был тихим, но властным — так, наверное, говорил человек, который всю свою жизнь отдавал приказы.

— Каждый из вас слышал, что дагры уничтожили пять наших отрядов, — он с трудом поднял кулак и потряс им. — Пять! Они убили наших братьев, наших сестёр! Заманили их в ловушку!

С каждым сказанным словом Роман вдруг начал чувствовал нарастающую злость. Она появилась из ниоткуда и была такой честной, такой правильной.

— Они думают, что мы слабы. Они думают, что мы добыча. Но это… это…

Главнокомандующий вдруг натужно закашлял и наклонился вперёд. Он кашлял долго и мучительно, сплёвывая какую-то гадость прямо себе на робу. Казалось, что он сейчас свалится головой вниз, но один из носильщиков поддержал его за плечи. Он откинулся на спинку стула и тяжело задышал, однако нашёл в себе силы продолжить речь.

— Мы не боимся! — Он оглядел всех сквозь полуприкрытые веки и хрипло вздохнул. — Мы не станем ждать! Мы не будем прятаться за стенами! Мы знаем, где они сидят! Мы убьём каждого из них!

Люди молчали, и в этом молчании Роман преисполнился уверенностью, которой ему не хватало. Он был согласен с главнокомандующим — дагры заслуживали смерти. Роман переглянулся с Эврой и заметил улыбку на её лице. По её глазам он видел, что она была готова пойти до конца, и это было правильно. Он понял, что сейчас они были сильны как никогда.

Главнокомандующий сложил пальцы, что-то нашёптывая себе под нос, а потом возвёл руки к небу.

— Командиры, вы получили указания. Ведите солдат! Уничтожьте всех, кто будет стоять у вас на пути!

Командиры начали отдавать приказы. В этот раз солдаты брали с собой не только оружие и снаряжение, но и еду. Выходя за ворота, Роман понял, что на бой отправилось больше половины всех солдат поселения — до полутора тысяч человек. Оглядев войско, Роман осознал, что они действительно уничтожат всех.

Роман не искал общения и за всё время едва перекинулся парой слов с Эврой, однако непременно засыпал и просыпался в её объятиях. Они шли уже шесть долгих дней, но Роман ни на секунду не усомнился в принятом главнокомандующим решении. Он знал, что каждый из солдат разделял его чувства. Никто не задавал вопросов командирам — все терпеливо ждали, продолжая идти под серым небом, затянутым свинцовыми тучами. Они месили грязь на болотах, переплывали реки, шли через густые леса и пришедшие на их смену степные просторы.