Чтение онлайн

– Конечно, ее не так зовут, – ответила Асли. – Она так представилась.

– А как узнать правду, когда она единственная прорицательница, да? – Джилл хохотнула и налила темно-багровое вино, от которого разносились почти мускусные ароматы, не внушающие доверия, и выпила все сама. – Прости, знаю, тебе нужнее. Гадость какая. На вот, – она вновь налила в тот же бокал и, скрипя ножкой о каменную столешницу, пододвинула ко мне. Потом налила еще для Асли и, наконец, наполнила до краев бокал для себя.

– Я ничего не понимаю. То есть… Ну я вроде понимаю… Но не понимаю.

– Тяжелый случай, – отметила Джилл, потягивая вино, разлив притом несколько капель на стол. – Какая, говоришь, твоя квинтэссенция? – сквозь кислую мину спросила она, морщась от вина.

– Квинтэссенция? – устало уставилась на нее.

– Да, во что трансформировался твой эфир?

– Эфир?

– Вельва говорила что-то такое, – отметила Асли. – Шестая будет заблудшая.

– Я думала, она снова несет завуалированные бредни.

– А можно чуть подробнее? Речь все же обо мне шла…

– Шестая последняя явится под знаменем бури, столкнутся в кровопролитии равном хранящая птица право на жизнь и смерти верный предвестник… А дальше что-то о том, что останется только один и у него будет важная миссия, – ответила Джилл.

– Но в этом мало смысла. Мне она сказала, что вмиг предначертанный я должна встать между мужчиной с багряными цепями и мужчиной, с перьями златом запятнанными, – закатила глаза Асли.

– Ага. А за мной явится падший, чтобы сотворить божественное начало.

Джилл продолжала закидывать меня несуразицей, в какой-то момент я просто перестала ее слушать. Накатило такое отчаяние, как если бы я оказалась на Луне без скафандра и всякого шанса выбраться оттуда. Сравнение вполне точное: Фидэ-холл располагается в эфирном пространстве, которое не подчинено ни времени, ни логике, ни законам физики. Невозможно сказать, где он именно находится: в материальной реальности его не существует, он не расположен нигде, но в то же время есть везде и всегда. Пожалуй, последний факт в моем маленьком человеческом мозгу осваивался слишком долго. Даже сейчас я не могу в полной мере вообразить, как это – быть всегда и везде, но нигде и никогда одновременно. Это как пытаться представить бесконечность: для одних – это нескончаемая дорога, для других – пустота, но сама бесконечность до того грандиозна, что нашему слабому сознанию попросту невозможно воспроизвести этот образ, вообразить что-то более величественное и великое, нежели то, куда может дотянуться наша рука.

Уже не помню, о чем я тогда так крепко задумалась, что пропустила целую лекцию от Джилл. Вероятно, снова пыталась вытеснить из головы нечто чужеродное. Чужеродное? Пожалуй, так фидэ и ощущалась. Нечто, поселившееся во мне, что должно было слиться с моей сущностью, но по какой-то причине не сумевшее. Джилл и Асли вели себя так, будто всю жизнь знали о фидейях, о своих способностях и о памяти. Позже я выяснила, что так происходило со всеми. Фидэ настигала их и срасталась с самим первоначалом каждой фидейи. Как приживается новое сердце после пересадки, как оно начинает циркулировать кровь, как поддерживает жизнь. Как становится неотъемлемой частью человека, такой, без которой его существование делается невозможным.

– …так вот, в архиве были сведения, как, например, некий англичанин Сомерсет, – все вещала Джилл.

Я вздохнула, выставила перед ней ладонь, призывая помолчать. К счастью, она поняла меня без лишних слов. Безмолвно потянулась к бутылке, игнорируя стоявший передо мной бокал, и тут же присосалась к горлу, отпивая глоток за глотком, стараясь не морщиться от кислоты и горечи старинного вина.

– Я знаю, ты меня не послушаешь, но должна сказать, что так нельзя, – спокойно, даже скучающе заявила Джилл.

Не отрываясь от бутыли, я кивнула. До конца оставалось пара глотков, но в меня уже не лезло. Отлипнув от вина, я вытерла рот тыльной стороной ладони и, глубоко дыша, вышла в гостиную, плюхнулась на диван, оперев руки о колени, и зарыла пятерни в волосах, до боли сжимая у самых корней.

Вдох. Фидейя.

Выдох. Фидэ-холл.

Вдох. Асли – фидейя.

Выдох. Джилл Морроу.

Вдох. Кто такая Джилл?

Выдох. Что есть я?

Вдох.

Вдох.

Я провела ладонями по лицу, потерла застеленные хмельной поволокой глаза, когда обнаружила, что руки трясутся. Зрел всего один вопрос, который мог разделить бред от реальности, поставить точку во внутреннем споре: сошла ли с ума или мир оказался не таким, каким я его знала?

– Джилл? – позвала я, поднимая глаза на лицо, которое вновь покрылось змеиной чешуей.

– Слушаю? – прошипела она почти по-змеиному.

– Итейе. Вороны. Что это?

Джилл глубоко вздохнула, скрыла свою сущность за человеческим ликом и медленно присела в кресло, ближе всех стоявшее к камину.

– Итейе – древнейший клан охотников на ведьм. На нас, если быть точнее. Когда-то фидейи и итейе жили в том месте, где сейчас стоит Гриндельвальд: фидейи помогали людям, те им за это приносили подношения. Несколько семей по каким-то причинам объединились против них. Вероятно, испугались, а, быть может, завидовали, никто не знает, что там произошло. В общем, люди убили фидей во сне. Наша мать – Безымянная богиня – наказала их и всех их потомков проклятием. Они обращаются в ворон каждый раз, когда счастье вытесняет всякую боль. Со временем итейе превратили проклятие в дар, который использовали против нас. Обычно все фидейи знают об этом, почему ты не единишься с фидэ?

– Не знаю… – прошептала я.

– Все хорошо? – она обеспокоенно нахмурила брови.

– Я убила… – одними губами пролепетала я.

– Кого?

– Мальчика. Итейе.

– Он напал на тебя? – Я судорожно покачала головой. – Ты защищалась. Ты бы не выжила, не сделай этого.

– Меня все убеждали, что это был сон. Его никто не видел. Если честно, я почти поверила в это, – щеку обожгла слеза. За ней покатилась следующая, а за ней следующая, пока ресницы не стали сырые, а на лице не образовались широкие влажные дорожки.

Ответ я получила, но конфликт он не разрешил, лишь помог временно встать на сторону принятия, хоть я и продолжала предательски и малодушно поглядывать в сторону отрицания.

– Каково это – быть убийцей? – я скривила губы в ядовитой улыбке.

– Мне так хотелось рассказать, не находиться в этом одной. Мне было семнадцать, Я… Меня… Надо мной пытались надругаться, а я… их убила, – губы Асли смыкались и размыкались, будто что-то говорили, но голос и слова принадлежали совсем не ей. Как смотреть кино в озвучке. Стыд, паника, вина, жалость к себе и к Асли – все сразу захлестнуло меня с головой. Она справлялась с этим одна. Одна… – Не знаю, как. Не помню. Помню окровавленные безжизненные тела вокруг, удивленные, напуганные глаза. Точно знаю, это из-за меня.

– У каждой фидейи есть дар, ее квинтэссенция. Асли раскрыла свой в такой момент, – добавила Джилл.

– Жаль только поздно, – невесело усмехнулась Асли.

– Асли… – хотелось что-то сказать, утешить, но в голову ничего не шло. – Они получили по заслугам, – твердо резюмировала я.

– Верно, – живо отозвалась Джилл.

– Что ж… Будем считать так. Элисон, я не нахожу себя виноватой, и тебе не нужно. А теперь прости… Я хочу отдохнуть.

– Выходит, фидэ ты получила уже тогда?