Чтение онлайн

В летописях об Итэ информации не так много, известно лишь то, что он положил начало роду итейе, наградив их силой ворона, но те сочли себя санитарами земли, а потому открыли охоту на всех существ, до которых только могли дотянуться. И все же мне всегда казалось, что его роль в этой истории куда значительнее, чем предстает на первый взгляд. Уверена, об Итэ мне полагалось знать едва ли не больше всех. Его знала далеко не одна моя предшественница, хотя сложно судить, со сколькими он также успел поиграться. До боли обидно оттого, что он сделал с Ивет. Та роковая встреча с каждым новым упоминанием его имени рвется наружу, история просит быть рассказанной, да только слушателя, кроме меня самой, не найти.

В записях Ивет я нашла еще и любопытные схемы, разве что не уверена, насколько те правильные. То есть, ведь когда-то верили, что Земля плоская, поэтому и Ивет вполне могла ошибаться. Если я верно трактовала, то потенциальную фидейю от обычного человека отличает наличие эфира (так и не узнала толком, что это такое), он рождается вместе с человеком, а затем мешается с личностью и формируется квинтэссенция (тоже совсем неясно, что она из себя представляет). Тем не менее вопросов осталось еще много, но ответы оказались разрознены, тяжело свести воедино. Поэтому я обратилась к памяти Ивет, но нашла в них нечто иное, возможно, более ценное, хотя тогда мне так не казалось. Наконец, кажется, что я близка к разгадке.

– Итэ.

Я присела рядом с кучерявым мужчиной, который даже в баре сидел в солнцезащитных очках.

Он обернулся, наверняка смерил меня оценивающим взглядом и отшатнулся.

– А я-то думал, ты уже не придешь, – скучающе бросил он и отхлебнул.

– Ты ждал меня? – поправив полы платья, я пристроила сумочку на коленях.

– Нет. Чего ты хочешь, фидейя?

Он всем видом демонстрировал свое неудовлетворение моим присутствием. Смотрел куда угодно, но не на меня, отпивая из стеклянной бутылки, растягивал слова.

– Для начала скажу, что у меня есть. – Я старалась подыграть ему. Обернулась к бару, заказала коктейль, и, только когда Итэ наконец повернул голову на четверть, выражая ожидание, я продолжила: – Есть у меня кое-что, что настроит против одного маленького божка всех фидей, включая каждую предшественницу, а также всех итейе, – тонко, тихо и сахарно пропела я, принимая свой заказ, и сразу же сделала глоток.

Итэ холодно рассмеялся и вновь приник к бутылке.

– И что же ты хочешь за неразглашение такой важной, – он сделал наигранное ударение на слово «важной», – информации?

– А еще я знаю, чего ты хочешь.

Итэ обернулся ко мне целиком, облокотившись с одной стороны на стойку, с другой – на спинку стула. Я неторопливо потягивала коктейль, маринуя его в своем превосходстве.

Но правда в том, что я боялась. Я была недостаточно обнажена, чтобы защититься. Не могла доподлинно оценить, сколько он успел понять обо мне за то короткое время, пока я там находилась.

– Ближе к делу, фидейя, – прохрипел он и вновь отвернулся.

– Клеменс.

– Eh! Извиняюсь, – протянул он на канадский манер, ясно давая понять, что уже изобличил, откуда я. – Ближе к делу, Клеменс. – Вновь глоток.

– Ты подаришь мне жизнь. И не только мне, но об этом позже.

– Хочешь жить вечно со своим дружком? Не выйдет. Вечно не бывает, – в голосе сквозила надменность, притом звучал он очень серьезно, будто разговаривал с равным либо, напротив, чего-то опасался.

– Не вечно. Я хочу успеть насладиться жизнью сполна, прежде чем отдам ее.

Вот оно. Я посыпалась. Раскололась. С тем же успехом могла закричать, что боюсь смерти и боюсь потерять любимого. Итэ все понял, но промолчал.

– Какая-то нечестная сделка. Я просто ничего не лишаюсь и остаюсь при своем, а ты получаешь.

– Чего тебе еще нужно? – нервно спросила я, бросив все силы, чтобы не дать ноге начать труситься.

Он приник к моему уху, опалив его мерзким дыханием человека, не просыхавшего вечность, и прошептал.

– Тебя, – с тем вновь особенно безумно расхохотался.

– Я феникс, – выложила на стол последнюю карту.

– Ложь. Ведьм фениксов не бывает, – несмотря на недоверие, Итэ посерьезнел.

Я не знала, позволил ли он сомнению просочиться в свой голос намеренно, игры ради, либо же это случилось внезапно, от шока.

– Ты слишком недальновиден для того, кто отнял эфир Ивет. Жаждешь проверить?

Я вскинула бровь и, вспомнив о своем напитке, вновь отпила. Хотелось осушить стакан до дна, в горле было слишком сухо, но то могло скомпрометировать меня еще больше.

– А где гарантия, что ты не предашь меня? – спросил он так тихо, чтобы точно услышала только я.

– Доверие, Итэ. Слыхал о таком? – шепнула я ему на ухо, мысленно празднуя победу.

– Ни разу. Что это?

– Просто назови цену.

– Твоя память. И сила.

Было бы ложью утверждать, будто я не знала, что он запросит именно это. Но все же надеялась сохранить их при себе. Момент триумфа прекратился, не успев начаться.

– Хорошо, – выдохнула я. – Что-то еще?

– Ты все равно умрешь. Притом дважды.

– Знаю.

– Приходи сюда через неделю, мне надо в книжках покопаться. – Он прогнал меня как шавку, а я и рада повиноваться.

Но не могла просто оставить его в покое, а потому сошла с высокого стула и вновь приникла к уху Итэ, стараясь не просто опалить, а сжечь его дыханием. Хотела заразить тем огнем, который сжигал мое сердце, из-за которого тлела надежда.

– Не забывай, что сегодня я нашла тебя. Найду и впредь. Не думай, что сумеешь спрятаться от гнева итейе.