Чтение онлайн

– Мы пришли, - тихо сказал я, и мы привстали с дивана.
–  Сафа, дорогая, не надо нас пугать, что ты с собой сделала?

Я перевёл дух, а ещё раз взглянув, добавил:

– Это что за зоопарк на голове?

– А, ты насчёт моей причёски? Не обращай внимания, это последний писк моды, вчера в Милане мои девочки всех покорили этой причёской. И она точно соответствует моему настроению. Возьми деньги, здесь тысяча долларов. Я думаю, два дня тебе хватит, постарайся образумить его и возвращайся. Оплаченный билет туда и обратно заберёшь в аэропорту. Значит так, внизу прямо у входа тебя ждет белый “Ford”.В аэропорту тебя встретят. Вот ещё возьми со стола сотовый телефон с сенсорным дисплеем, он с роумингом. Нажмёшь на дисплей и можешь говорить. Это так, на всякий случай. Всё, можешь идти.

Это она говорила, несясь по гостиной и раздавая поручения по телефону, за ней продолжала бегать женщина с ножницами, следом, истошно лая и стараясь подпрыгнуть и укусить за ногу, неслась маленькая собачка. Этот бег остановил только мой решительный призыв.

– Познакомься с Фуадом, мой друг - художник.

Честно говоря, Фуада не надо было особо и представлять, за него говорил его облик. Вьющаяся грива, перехваченная узлом на затылке, борода, вельветовая рубашка — его гордость, изношенные кроссовки «а-ля боксёр», затёртые и потерявшие товарный вид джинсы “Leе”, в кармане мелочь и ключи от дома. Не брился он, по крайней мере, неделю. Таков он был во всём.

Сафа закричала, все застыли как вкопанные, даже эта истеричная маленькая собачонка.

– Фофа, неужели это ты!!

Только самые близкие и родные называли его Фофа.

– Слушай, где ты пропал, я тебя сто лет уже не видела. Это родственник мой, я его помню вот таким, - обратилась она ко мне.
–  А сейчас вот как вырос. С бородой я бы тебя не узнала. Рост метр восемьдесят, наверное?

– Выше, - смутившись, произнёс он.

– Ну, да, метр восемьдесят это мой рост, - и повернувшись ко мне, спросила:

– Ты помнишь, я ещё играла в баскетбол за наш факультет. Какие прекрасные безоблачные были времена.

Наконец её взгляд обратился ко мне. Поняв что удобный момент настал, я дополнил:

– Сафа, воспоминания о прошедшей молодости оставим на потом. Сейчас надо, чтобы ты описала своего преследователя, а Фуад нарисует. Будем иметь хотя бы представление о нём и для этого тебе лучше сесть.

– Зачем, Фофа не меня же будет рисовать. Я буду ходить, двигаться, так даже лучше вспоминается. Всё, я начинаю. Маська, иди ко мне на руки.

Минут через десять, взглянув через плечо Фуада, я увидел портрет.

– Разгуливать с таким лицом это уже большое преступление, - сквозь зубы заметил я и от удивления приподнял брови.

Это было лицо гориллы.

– Может, позвоним в зоопарк?
–  слабо пошутил я и замолк на несколько минут.
–  Нам труба! Сафа, это точно он, может, ты слегка преувеличиваешь?

Сафа покачала головой. Собачка в её руках выкатила глаза, заскулила, завиляла хвостом и, по-моему, хлопнулась в обморок.

– Значит, это он! После университета я несколько лет занимался следственно-розыскной работой и тебе могу твёрдо сказать, от такого можно спастись только в танке. Ребята, к сожалению, я — пас! Не смотрите на меня так, может без меня…и в самолёте меня укачивает.

Я ещё раз взглянул на рисунок. Старик Чезаре Ломброзо - итальянский криминалист и тюремный психиатр с большой радостью занёс бы его в свою известную книгу“ Преступный человек”. Понятно, что не стоило связываться с этим делом, зачем мне лишняя головная боль и неприятности, но отказаться надо было так, чтобы не обидеть Сафуру.

Пять часов спустя, в пятнадцать минут шестого, под зорким взглядом крепкозадых тёток в таможенной униформе я и Фуад выходили из аэропорта “Шереметьево”, тихо напевая давно забытую песню”Дорогая моя столица. Золотая моя Москва”. Я снова в Москве, в городе моего славного прошлого. Вежливый и энергичный голос окликнул нас, мы повернулись. Подбежал коротко стриженый улыбающийся молодой парень в кожаной куртке и тренировочных штанах, спросил, куда нам надо, предложил подвезти в центр Москвы за сорок долларов. Мы торговаться не стали, он по телефону вызвал машину, на крыше которой красовалась надпись «такси». За баранкой этой обшарпанной колымаги сидел угрюмый, крепко сколоченный мужик c крупным, обветренным лицом. С его внешними данными ему больше подошла бы грубая физическая работа. Я сел впереди рядом с водителем, Фуад с сумками пристроился на заднем сидении. Из машины неприятно пахло дешёвыми духами, алкоголем и луком. Я тоже любитель лука, но не в таком же количестве. Напрасно мы поторопились, надо было обратиться в диспетчерскую по заказу такси. Теперь уже поздно, да и неудобно. Единственным желанием было поскорее доехать и устроиться в гостинице. Как только этот передвижной автоутиль тронулся, чтобы как-то завязать разговор. Я спросил, долго ли нам ехать. Оказалось, недолго, тридцать километров до центра и доедем быстро, если не будет пробок.

– Нам надо к гостинице, интересно, будут свободные номера?

– Да ты что, в Москве главное что бы деньги были, а устроиться не проблема.- сквозь зубы заметил водитель.

– Деньги не проблема, - радостно констатировал Фуад.
–  Целая сумка.

Но шутка явно не понравилась водителю. Наступила тишина, и он задумался о чём-то своём. Я огляделся. Дорога шла вдоль лесопосадок, это было Ленинградское шоссе.

Таксист повернул голову и лениво осведомился:

– А за такси заплатить у вас денег хватит?

– Что за разговоры шеф, получишь ты свои сорок зелёных, не беспокойся, - продолжал подшучивать Фуад.

– Это не мне надо беспокоиться, а вам. И за каждый километр по сорок, поняли, - дверь щёлкнула…

– Получается, тебе должны тысячу двести долларов,- быстро просчитал в уме я и подвёл итог.
–  Тебе как провести - через банк или желаешь наличными и, главное, в какой валюте. О чём это ты, шеф?

– О чём? И в какой валюте? Вам обоим скоро объяснят. К браткам заедем, здесь рядом, они быстро вас научат жизни.

– Да ты что, насчёт денег в сумке? Это всего лишь неудачная шутка друга,- постарался успокоить я и кивнул на заднее сидение.

– Чего ты мне гонишь?
–  хрипло спросил он и нажал на газ.

– Попридержи лошадей, ты что делаешь? Тихо, успокойся…

Мы мчались по северной части Москвы. Справа начинался нескончаемый парк речного вокзала, слева впереди виднелся ещё один парк. Этот район я неплохо знал, в молодые годы мы часто приезжали в ресторан речного вокзала. Но надо было как-то успокоить водителя, но как это сделать, я не знал.

Я посмотрел на шофера, затем на дорогу и неожиданно ощутил всю критичность создавшегося положения. Он явно был депрессивным алкоголиком, с таким лучше не шутить. Помутнённый разум шутки не воспринимает. Лечиться таким надо. Его большие руки всё сильнее сжимали руль, на висках вздулись вены, лицо, и без того красное, побагровело ещё больше. Такими руками в руднике махать кайлом или киркой. В нашем положении самым правильным было не вступать в разговор. Не снижая скорость, шофёр повернув к нам голову и завопил: