Чтение онлайн

«а ля русс» на стенах висели расшитые полотенца, бубенцы, деревянные петушки и прочая мелочь. Было даже одно ноу-хау - в углу стояла настоящая телега с сеном и стёртыми валенками. Нас провели по слабоосвещённому коридору в довольно большую комнату. В центре стоял столик с креслами, справа и слева располагались кабины, стеклянные двери в бассейн и сауны. Напротив роспись во всю стену— пышногрудые круглолицые “кустодиевские” толстухи в кокошниках, бегающие по полю. С такими формами и босиком далеко не убежишь. Изображение явно была рассчитано на возбуждение аппетита мужского состава. Фуад стоял рядом и внимательно рассматривал приглашенных «живых» девиц, выбирая для себя жертву.-Как тебе? — кивнул я в сторону стены.

Не отрывая взгляда от девиц, он усмехнулся и небрежно махнул рукой.

– Девушки даже очень, особенно вон та с высокой грудью. Я бы не отказался поближе с ней познакомиться, надеюсь, она не девушка Максуда. У меня уже несколько месяцев не было женщины.

– У тебя ещё долго не будет женщины, если ты не успокоишься. Надеюсь, ты помнишь, зачем мы приехали?

Фуад кивнул, слушая вполуха и не сводя взгляда, двинулся в сторону девушек, широко раскинув руки. Пока гулянка не закрутилась, надо принимать решительные меры, потом будет поздно… Обхватив Максуда за плечо, отвел в дальний угол комнаты и коротко объяснил серьёзность нашего приезда. Несколько минут он слушал невнимательно, но по мере разговора я почувствовал, как он внутренне напрягся. Я обнял его, говоря при этом успокаивающие слова. Всё это время он молчал, затем поднял голову и бросив на меня быстрый взгляд, повернулся к Саше и дрогнувшим голосом распорядился:- Проводи девушек и извинись…

Проказник Фуад сидел на подлокотнике кресла, на коленях у него восседала та высокогрудая и заливалась смехом. Как по указке почти голые девицы быстро оделись и также быстро исчезли, к великому сожалению Фуада. Он окаменел и поджал губы, даже хотел возразить, но увидев выражение наших лиц вовремя остановился, только вздох, вырвавшийся у него, говорил о его состоянии. Я усмехнулся, не за тем мы сюда приехали. За улаживание дела Сафа мне обещала авто, не новый, но на «ходу» и ради этого я любому кайф поломаю.

– Ты шутиш? Неужели она могла подумать, что я могу совершить такое.

Минуту постояв, Максуд глубоко вздохнул, повернулся и сел в кресло, достал золотую зажигалку, тёмно-серую пачку сигарет “Gold Marlboro” и закурил. Наступила тишина, мы, видя его состояние, ждали. Максуд поднял голову, обвёл нас взглядом и начал возмущаться:

– Какое объяснение она хочет получить от меня, разве я давал повод для таких обвинений?

Я молча покачал головой. В таком состоянии его не стоило раздражать, главное получить хоть какие — то нужные нам сведения.

– Я тут не при чём, уверяю вас. Вы же не думаете, что я против Сафы мог что— то замышлять, ребята. Я совершенно невыносим и это знаю, но чтобы такое. Да, увлекаюсь женщинами, но кто этим не грешит.

Обвёл всех взглядом, остановился на мне и пробормотал:

– Конечно, ты не то, что мы, извини, но не могут же все быть такими!

– Не понял какими?

– Ты не обижайся, я в хорошем смысле говорю.

– А что, и в Москве об этом знают?
–  начал закипать я.

Максуд молча протянул руку к ящику, достал несколько бутылок, освободил место для них на столе, отодвинув вазу с цветами и постарался перевести разговор на другую тему:

– Я буду пить венгерский бальзам с водкой. Всем советую. Этот бальзам изготовлен на сорока двух травах. Послевкусие - приятная горечь.

Стараясь держать себя в руках, я ответил ему:

– Наверное. Но я как-то обхожусь без бальзамов, в этом нет необходимости. Но если кто-то нуждается в этом… - ухмыльнулся я, затем развернулся в кресле и взял со стола плоскую бутылку чёрного цвета с крестом на красном фоне.

– На ней ещё и крест, её в аптеках продают?
–  сквозь зубы заметил я и продолжил добивать его.

Максуд проигнорировал мои слова, но поняв, что я не отстану и деваться некуда, вернулся к разговору о моей персоне.

– Ты извини, Малик, я буду честен с тобой, здесь все бакинцы это знают.

– Чего, у вас в Москве других разговоров нет? Ты хочешь сказать, наши и все другие…?
–  спросил я и протянул руку к бутылке бренди.

– Ну, раз аккордеонист Валера знает, он и здесь играет на свадьбах, значит получается все,- растерянно произнёс Максуд.

– У меня слов нет. Я больше не хочу говорить на эту тему, у нас более важные дела, чем моя персона. Что ты думаешь об этом деле, вот что главное. Кто может хотеть её…вернее кому нужно это убийство? Получается так и не кому? Максуд, мы понимаем твоё положение, но надо думать.

Он передёрнул плечами.

– Чего здесь думать, может она кому-то дорожку перебежала по бизнесу и поэтому с ней хотят расправиться, такое часто бывает.

– Это у вас в Москве часто так бывает, а мы как-то умудряемся без крайних мер обходиться. Расскажи всё, даже то, что тебе кажется неважным, особенно про близких…

– Тогда я даже не знаю, что подумать. Сестра её Рафига - женщина обеспеченная, любит её очень, живёт с детьми и мужем в Париже. Мужа её ты тоже знаешь, валюту у него покупали мы в советское время, потом его замели во времена Андропова, но он быстро вышел при Горбачёве и пошёл вверх. Баку ему показался неперспективным, и друзья по бизнесу помогли перебраться в Москву. В середине “лихих” девяностых он развёлся, женился фиктивно на француженке, сделал ей ребёнка, развёлся, и снова женился на своей. И теперь живёт в центре Парижа, квартира великолепная с картинами именитых художников. Как он смог вывезти их, не знаю? Его приглашают на посольские приёмы, дружит со многими людьми со связями. Зимой - горные лыжи, летом - охота в Африке или Южной Америке. Нет, зачем ему себя марать и ради чего? Нет— нет, пустой вариант. Мы с Асланом не так часто встречаемся, только когда я бываю в Париже, чаще перезваниваемся по праздникам и дням рождения. И только раз, ещё в прошлом году, он неожиданно позвонил и просил продать гараж в Баку. В своё время я его построил на окраине города, у Волчих ворот, подальше от глаз Сафы. Три машины и куча народа спокойно размещались. Продавать я не стал, но гаражом они пользовались, пока Сафа не узнала. Конечно, поменяла замки и строго — настрого предупредила сторожей, никаких посторонних машин и людей. Это к делу не относится, но ты просил всё, я и рассказываю.

– Когда это было?

– Ты чего задумался, неужели из-за гаража? Это смешно. Кто будет из-за этого убивать?

– Хорошо, а кому ты ключи давал от гаража?

– Не видел, ключи передал помощнице, наверное, кто-то приходил за ними. Кстати, завтра еду во Францию, винные ванны принимать. Давайте вместе поедем, если хотите. Там у него всё и разузнаете. Чего вы смеётесь?

– Остановись, ты забыл, что у нас нет визы.

– Ах, да, вам же виза нужна, - достал из куртки телефон.
–  Вы меня совсем запутали. Стойте, сейчас Сержу позвоним, он что-нибудь придумает. Серж, здорово, дело есть срочное, рядом со мной двое моих земляков. Хочу взять их с собой. Можно что-нибудь придумать с шенгенской визой?

– Ребята, у вас есть фотография 6 на 4? — спросил он нас, повернувшись в кресле, и, увидев наши растерянные лица, усмехнулся.
–  Ну да, откуда у вас.

Затем сделал паузу и сказал:

– Серж, хорошо, будет тебе фото, паспорта тебе передаст Сашок. Жди.

Обвёл нас взглядом и, потерев указательным пальцем лоб, продолжил:

– Итак, Саша, просьба. Возьми в машине, в дорожной сумке фотоаппарат. А мы приготовимся, и скажи этим, чтобы принесли закуски и маслины не забыли.

Фуад посмотрел на меня и пожал плечом, а я вытаращил глаза и постарался возразить:

– Максуд, в мои планы не входила никакая поездка в Париж. Жене сказал, что еду на дачу в Загульбу, на прибрежных скалах рыбу удить. И притом всего на один день.

Максуд пропустил мои слова мимо ушей и пристально посмотрел на нас:

– Что за выражение лица? Посмотрите на себя! В Париж на поминки собрались? Улыбайтесь!

– Максуд, завтра утром я должен быть на работе, и у нас обратный билет.

– Ещё успеешь, утром будете в Париже, переговорите с ним и обратно прямым рейсом. Меня не бесите, - сделал шаг вперёд и повернулся к Саше.- Держи простыню с Фофой, я сфотографирую.