Чтение онлайн

Таная, не вставая со своего места, только усмехнулась, вопреки предположениям Исиды, для которой использование минотоса тоже стало новостью. Первая дочь была уверена, что Таная не преминёт выпалить что-либо дерзкое, например: «Они не достойны!» или что-то в этом роде. Для Танаи вообще последнее время все вокруг кроме матери были всего не достойны, думала она. Да и надолго ли мать останется исключением из правил Танаи? Вряд ли.

Равновесие? Не замахнулся ли орден на то, что ему не по силам даже понять? Жесказ улыбнулся. Наверняка они подготовлены, Мать всегда думает на много ходов вперёд и проигрывает в уме все возможные варианты развития событий. Но всегда остаётся определённый фактор риска. И здесь его нельзя не учитывать. Это с людьми достаточно просто, почти все они мыслят определёнными стереотипами, и кто как не мать или, тем более, Элланай? Ну и, конечно, глава серебряных. Ведь это его работа.

Но с Богами… Они непредсказуемы, как дети, а вкупе с нашей «осведомлённостью» о них.… Заявлять о том, что Равновесие хотя бы откликнется на их зов, это верх самоуверенности. Может быть, мать знает что-то такое, чего не знает он, Жесказ? Но если у неё нет такого козыря, то её слова это игра с огнём. Точнее, с мнением наместников о себе, но это одно и то же. Слишком независимы они стали в последнее время, и даже император во многих случаях им уже не указ. Пока они ещё боятся ордена, серебряных и Элланая. Но скоро у них будут армии, и тогда Зангару придётся разговаривать с ними на равных. Орден никогда не вмешивается в дела, не затрагивающие его напрямую.

Аннаа сняла камень и положила его в углубление на вершине артефакта, идеально подходившее ему. Руны на обелиске ожили и изменились, а сам минотос уменьшился в размерах. Мать шевелила губами, разговаривая с ним, но слов было не разобрать. Те шипящие звуки, что доносились до собравшихся, никак не походили на человеческую речь. Даже Таная нахмурилась, видимо, не совсем понимая, о чем просят минотос. Но, несмотря на непонимание, обелиск ответил ей. Ответил в своей обычной манере – серией образов.

В центре зала появилась фигура Исиды, сжимающей на груди камень наг. Хранительница посреди огромной пещеры, и четыре каких-то животных перед ней. Они очень походили на траэти, если бы последние умели ходить на задних лапах. Рваные раны и отсутствие больших фрагментов плоти никак не сказывались на их подвижности, и если бы не цепи, сдерживающие их, то они, без сомнения, уже бы накинулись на неё.

Слева и справа от представшей картины развернулись сцены сражений. В первой сцене создания, такие же, как и перед Исидой, сражались с недерами. Они не обращали внимания на раны, которые им наносили, из ран не текла кровь, а на лицах противников читался ужас. Что могло вселить в сердца недеров такой страх? Может быть, другие, уже убитые их сородичи, поднимавшиеся из пыли и грязи и атакующие их?

Сцена справа показывала людей. Мёртвых, это было ясно даже ребёнку. Сцена была отвратительна. Мёртвые искали и поедали живых. Когда двое из них схватили маленькую девочку и впились зубами в её шею и предплечья, некоторые в зале отвернулись, до того реальной казалась развернувшаяся трагедия.

Впрочем, длилось это недолго. Спустя несколько секунд все исчезло, а под потолком появилось лицо человека. Очень немногие присутствующие знали его. Таррагад, одна из ключевых фигур северных земель. Он что-то кричал, и даже не умевшие читать по губам люди узнали имя. Он кричал: «Иллана!». Лицо отдалилось, теперь стало видно, что вооружён он лишь копьём, при виде которого у некоторых хранительниц вырвался тяжкий вздох. За его спиной стола типичная армия севера. Если бы не одно «но», количество людей. Перед ними стояла другая армия. Определить, чья она, не смог бы ни один стратег империи. Нижние миры, орден, армия императора, керганат, пекхоты. Армии перемешивались, наползая друг на друга, и создавалось впечатление, что они не части целого, а взяты из совершенно разных видений. Армии начали движение, и иллюзия растаяла.

Император на центральной площади Хеврона что-то говорит. Площадь заполнена вооружённым народом и солдатами. Его рука указывает в сторону улицы, перегороженной серыми стражами. Толпа атакует их, а лицо Зангара двенадцатого на миг приобретает черты змеи.

Хранительница, лежащая на земле и делающая слабые попытки подняться. Её наплечник смят, а камень на груди тусклый и неживой. Недер заносит над ней меч и валится на землю от сильного удара. Появляется другой недер, недолго защищающий хранительницу от нескольких новых врагов. Вскоре он замертво падает рядом с ней, а в следующее мгновение палица обрушивается на золотой шлем, сминая его.

Неземной красоты обнажённая женщина сидит на залитом кровью камне и смотрит вверх. Она улыбается, словно её мечта осуществилась. В следующую секунду её накрывает тень.

Эсткарх на фоне каких-то странных многоэтажных домов. Позади него портал немыслимых размеров. Видно только его основание, но и этого хватает, чтобы оценить размер. Перед ним лежит мужчина в странных одеждах, на руке которого явственно читается татуировка «Тот, кто прячется».

Последнее видение растаяло, и реликвия растворилась в воздухе вместе с ним.

– На этот раз минотос был более чем откровенен. Раньше мы очень долгое время старались понять то, что он пытался до нас донести. Сегодня же мы увидели очень явственную картину возможного развития событий. Не стану предполагать, почему это случилось, возможно, потому что мы обратились к самому Равновесию, но, в любом случае, мы благодарны ему. Мои выводы таковы – выбор не будет влиять на конечный результат. Портал будет открыт Эсткархом, но что произойдёт дальше, мы можем только догадываться. Если думать логически, то крах империи неизбежен, – слова давались матери с трудом.

– В истории встречаются моменты, когда один фактор изменял всю цепь будущих событий. Например, недавний поступок Дак Рэ.

– Мы обсудим это через несколько минут, а пока прошу вас извинить меня. Мне бы хотелось не задерживать Сиану и Исиду, поэтому прошу прощения, но мне бы очень хотелось уточнить с ними некоторые детали, – Аннаа покинула зал вместе с хранительницами, что, впрочем, не помешало оставшимся продолжить обсуждение увиденного.

Пройдя по длинному коридору, мать открыла неприметную дверь в стене. Хранительницы переглянулись – о существовании этой двери они даже не догадывались, хотя проходили здесь десятки раз. За дверью начинались ступени, уходящие далеко вниз и заканчивавшиеся гораздо ниже уровня Резиденции. Ровные, отшлифованные блоки сменились грубыми стенами – проход был вырублен прямо в скале и заканчивался ещё одной дверью. Многотонный блок со скрипом ушёл вниз, и взгляду открылось хранилище. Исида была здесь несколько лет назад, но тогда её провели совершенно другим путём, да и само хранилище выглядело гораздо ухоженней, чем сейчас. Каждый из артефактов хранился в отдельной ячейке. Везде присутствовали таблички с его названием, кем и когда был обнаружен. Отсутствовали только данные о хранительницах, что было достаточно странным явлением.

В ордене существовала традиция, которой следовали все, включая мать. Нашедшая реликвию автоматически становилась её хранительницей. Особенная связь между хранительницей и её реликвией – это не просто поверье, это доказанный столетиями факт. Например, она могла вызвать реликвию, где бы та ни находилась в момент вызова (исключая, конечно же, само хранилище), поэтому похищение столь ценных, сколь и опасных вещей становилось бессмысленным. Если хранительница погибала, то артефакт переходил к другой, той, которую выберет сама реликвия. Для этого проводился особый ритуал, и даже оранжевый плащ мог стать хранительницей истинного могущества. Такое никогда не случалось в истории ордена, но теоретически это было возможно. Исида, например, стала хранительницей семи мечей именно при проведении такого ритуала. Кодекс предписывал изучение предметов, поиск новых свойств и множество других возможных действий, если они не противоречили другим положениям кодекса.

Существовали реликвии, чьё изучение находилось под строжайшим запретом, и, как правило, их участь – быть погребёнными в хранилище на долгие и долгие века. И, конечно, существовало множество артефактов, у которых не было хранительниц, их хранительницей была Аннаа, а задолго до этого Хиэша. Ордену пришлось пойти на такой шаг после Войн Реформации, когда количество хранительниц сократилось в разы.

– Это место я называю гробницей, – Аннаа улыбнулась, – я и представить себе не могла, что реликвия из этой части когда-нибудь увидит дневной свет.