Чтение онлайн

Девушка в ярком смешном наряде отважно шагнула вперед. Витя будто подавился недосказанным словом, и оно воздушным шаром сдулось на середине.

В кабинете повисла нездоровая тишина, я с сомнением взглянул в лицо Тины. Могла ли? И если да, то что дальше?

— Андрей и… — Она обернулась в сторону проема, на черном контуре которого виднелась сгорбленная фигура зятя. — Виктор Сергеевич, мне очень жаль, что сейчас произошло какое-то недоразумение. Если я причастна к нему, то жаль вдвойне. Сегодня утром я распечатала файл, присланный Руденко, взяла контракты, поднос, чайник с кипятком и направилась в конференц-зал. По пути я встретила Валерию Александровну, и она предложила мне свою помощь. Контракты передала вам именно она, я же просто несла чай.

. — На что ты намекаешь? — раздался тихий, вкрадчивый вопрос.

— Я не намекаю, а прямо говорю: Вы взяли из моих рук контракты и Вы же передали их на подпись Андрею. Я не могу быть уверена в ваших действиях, и отвечаю только за свои. В конце концов, это не сложно проверить, у меня на компьютере…

— Не нужно, Тина, — от облегчения подкашивались ноги. Не знаю, было ли это разумно, но я поверил ей сразу, с первого слова, с первого взгляда, когда она — серьезная и такая взрослая — посмотрела на меня.

— В смысле не нужно?! Ты будешь слушать эту…?

— У меня есть имя. — Я не узнал ее голос, Барбара. Впервые в жизни, Тина говорила громко, отрывисто, чеканя каждое свое слово: — Вы не обязаны любить меня, слушать мои советы и даже уважать. Но запомнить имя, это ведь не сложно, верно? Тем более для той, кто так гордится своим дипломом. У меня вот диплома нет, зато в наличие честь и чувство собственного достоинства.

Мне было странно и горделиво слышать такую ее, как если бы у маленькой редкой птички оказались не только крылья, но и крепкие зубы.

Клац — и противник повержен.

Клац — и жертва стала охотником.

— Я хочу, чтобы ты извинилась перед Тиной, — на выдохе произнес я.

— Андрей, ты не можешь меня заставить… — Она опустила взгляд в пол.

Упрямство Леры злило. Я взял Тину под локоть и подвел к креслу своей бывшей. Во всех смыслах этого слова: и любовницы, и коллеги.

— Лера, извинись перед Алевтиной.

— О Боги. Ты хочешь унизить меня перед всеми? — ее голос дрогнул, а сама она будто надломилась. Сломалась где-то в самом стержне.

— Почему бы и нет. Извиняйся, я жду.

— Ты такой упертый, Андрей. И слепой. Ты тот, кто за лесом не видит деревьев. Она закрыла глаза рукой и несколько секунд молчала, пытаясь прийти в себя. Лера не была дурой и, уж тем более, плаксой. Даже сейчас она собралась, крепко сжала зубы и, цокая каблуками, прошла мимо нас с Тиной. Ушла молча, красиво виляя задницей, распространяя след приторного парфюма и гаденькое послевкусие грязи, в которую тебя только что окунули.

Тина растерянно проводила взглядом Леру и, выждав минуту, чтобы не встретиться с ней в коридоре, выскочила вслед. Я догнал ее сразу за порогом конференц-зала, схватил за руку и остановил.

— Ты в порядке? — Короткий кивок. — Вот и умница. Температуры нет? Ты очень бледная сегодня. — Она снова качнула головой, на этот раз отрицательно. Я не отказал себе в удовольствии и коснулся ладонью ее лба, а потом и щек, ставших тотчас пунцовыми. Кожа Алевтины горела.

— Нас же могут увидеть?!

— Пусть видят. — Меня забавляло ее смущение. — Если тебе станет легче, то я могу попросить всех выйти, пока мы говорим.

— Ну, от этого легче мне точно не станет.

— Сильно испугалась? — Она пожала плечами, как будто хотела сказать, что ничего особенного не произошло. — При мне можешь не храбриться. Тебе не стоит бояться Леру, и вообще никого больше. Я всегда буду рядом, поняла?

— Поняла, — глухо простонала она и шагнула в мою сторону, чтобы упереться рукой в стену.

— Тина, сейчас я вызову тебе такси, попрошу Виктора проводить тебя до дома, а пока закончу дела и вечером приеду, проверить как ты. Хорошо?

— Но как же?!

— Никак. Малыш, у тебя, кажется, температура и просто необходимо отдохнуть. Сейчас я вызову тебе врача, она выпишет что нужно, а вечером я завезу и лекарства и куриный суп. — Не осознавая интимности жеста, я положил указательный и средний палец ей на губы, чтобы та не думала спорить. — Пожалуйста, доверься мне. Я не обижу.

Она осторожно убрала мою ладонь и медленно кивнула, как загипнотизированный кролик

— Вот и умница.

Мне пришлось извиниться перед всеми присутствующими. Едва ли они когда-нибудь забудут сегодняшнее шоу. Не так часто стены АВ-Групп наблюдали подобные драмы и подобные романтические признания. Совещание продолжилось в привычном темпе, только уже без Вити.

И Леры.

И Гринберга.

Мы обсудили все организационные моменты, важные и не очень. Пару раз я терял нить разговора, пару раз откровенно прокалывался, когда отвечал невпопад.

— Осталось согласовать, как мы назовем Заветное, или просто сдадим пустышкой, а они пусть сами мучаются, — это намек на европейский отель, который планировал выкупить у нас здание в Новгороде.

— Назовем, — все удивленно посмотрели в мою сторону. То ли от того, что я наконец заговорил, то ли от того что впервые ответил хоть немного близко к теме. — Назовем Альхеной.

— Аль…чем?

— Альхена. Это звезда. И очень красивая любовь. — Вспомнил я рассказанную когда-то Тиной легенду. Пускай и выдуманную, но сейчас в нее хотелось верить. — Наши пиарщики смогут раскрутить эту историю. Сделать из нее какой-то символ, и… в общем, мне пора.

— Но как же так?!

— Ирина Аркадьевна, я вам полностью доверяю и уверен, вы сможете выбрать нужное стекло, а мне же, честно говоря, плевать, что там будет.

Я вышел из офиса, думая только об одном — моей звездной девочке. Какой дурак, отправил с ней Виктора вместо того, чтобы лично отвезти домой. Устроил на склад вместо того, чтобы взять в офис, позволил Гринбергу танцевать с ней, спал с Лерой, не защищал, не оберегал, сопротивлялся колкому теплому чувству, которое давно и крепко поселилось во мне. Не в голове, а в сердце. Там, где было больно и отчего-то очень хорошо.

Знаешь чувство нетерпения, Барбара? Его крайнюю степень? Когда ты не просто хочешь, когда сгораешь от испепеляющего тебя желания? Как ночь перед Новым годом, когда тебе девять и от подарков под елкой отделяет всего несколько часов сна? Как последняя минута на уроке: тебя могут вызвать к доске, опозорить перед всем классом, влепить двойку или же обойдется. Секунды растягиваются в вечность и гирями повисают на сердце, пока ты ерзаешь на стуле. Теперь помножь это чувство на сто и получишь одно мгновение того моего дня.