Чтение онлайн

Пени вздрогнула и расправила плечи, словно наперекор словам мужчины. А еще с моего места было видно, что радужный завиток на руке девушки становится ярче, плотнее, и физически осязаемым. От такого призыва любой фамильяр уже давно бы оказался в зале, даже мой флегматичный и непробиваемый Макел или Ягель, который из вредности способен пойти против любого призыва, а вот пони все не было.

— Я думаю, мы достаточно увидели, мэссины, — лаутус, хоть и сидел в стороне, но складывалось ощущение, что это он направляет заседание в одному ему известное русло. — Данный провал наглядно демонстрирует нам, что связь, которую вы все наблюдали совсем недавно, не является естественным продолжением желания мага и животного объединить свои силы и судьбы. А это подводит нас к следующему вопросу…

Что за вопрос хотел обсудить мужчина, мы так и не услышали, потому что окно в кабинете ректора распахнулось от сильного порыва ветра, по которому, словно по волне к нам влетела Чара. Грива, хвост у мини-пони выглядели мягкими и ухоженными, волосок к волоску, и были в одной яркой радужной расцветке с магическим шлейфом. От насыщенных красок и их безумного чередования рябило в глазах, и цвета явно были усилены магически. Копыта отчищены до блеска и своим видом походили на состаренное зеркало, в котором можно было с трудом узнать себя в отражении. Зубы же поражали своей белизной, ослепляя и вызывая зависть. Гордый профиль пони был задран так высоко, что становилось ясно — Чара старалась придать своему облику поистине королевский вид. Что ж, получилось на отлично.

Я едва не хрюкнула, пытаясь подавить смешок. Невозможное животное.

— Пенелопа, ты меня призывала?

Рядом со мной поперхнулся воздухом лекарь, явно страдая от невозможности рассмеяться в голос над столь умилительным пафосным вопросом, но я смотрела только на лаутуса. Мужчина в тот момент походил на боевика, сосредоточенном на атакующем заклинании противника, чтобы успеть отбить, а потом применить собственное, отнюдь не защитное.

— Призывала! — воскликнула девушка, стараясь спрятать от всех радость. — Лаутус сомневается, что наша с тобой связь естественна, и, скорее всего, хочет провести очередные тесты.

Чара презрительно фыркнула, не удостоив упомянутого мужчину даже взглядом, и громко процокала по полу кабинета, демонстрируя при каждом шаге два из четырех начищенных копыта. Пони встала рядом с рыжей, а у той даже спина расслабилась — кажется, кто-то сильно перенервничал.

— Приступайте, лаутус! — Величественно велела пони, отчего уже все профессора закашлялись, пытаясь спрятать смешки.

— Не стоит, — ректор остановил лаутуса, уже готовящего одно из необходимых заклинаний, небрежным взмахом руки. — Я думаю, мы достаточно увидели, мэссины, и можем освободить как адептку Росс с фамильяром, так и нашего гостя, который на данном этапе может зафиксировать, что добровольная связь подтвердилась откликом на призы, не так ли, лаутус Чарит?

Мужчина отправился к выходу первым, стремительно прошагав мимо меня и даже не удостоив взгляда. Хотя нет, он все же остановился чуть дальше, словно что-то вспомнив, и, резко развернувшись, сделал несколько шагов в мою сторону, оттеснив со своего пути и Пени с Чарой, и лекаря.

— Я восхищен! Что бы вы не сделали, а связь получилась на столько естественной, что даже у опытного и сильного зоомага не вызывает сомнений. Они даже уже переняли друг у друга какие-то повадки. Чтобы пони прихорашивалась такое длительное время, игнорируя призыв, такого я еще в свое жизни не видел. Так что поздравляю — никаких обвинений в ваш адрес не будет — нет никаких оснований. Но должен предупредить: ваш всплеск магии был зафиксирован и отработан соответствующими людьми. За подобное вас ждет наказание, и его, скорее всего, вы будете отрабатывать у себя дома. Все адепты, прибывшее из других королевств по обмену и проявившие неспособность к управлению собственной магией, подлежат депортации. Удачи.

И ушел, оставив после себя довольных Пени и Чару, облегченно вздыхающих профессоров и меня, ошарашено смотревшую за закрывшуюся дверь.

Депортация…депортация…депор… Что, брагбуг побери, значить это слово?!

Эдера

Депортация…

Слово приходило во снах то в виде огромного разросшегося миджа, нацеленного покусать меня своим тонким, но очень острым хоботком, то в виде брабуга, который почему-то катался, словно он клубок ниток, и постоянно терял тапочки. Причем здесь магические чудовища и тапочки — ума не приложу, но каждое утро я просыпалась в холодном поту, а на вопрос Долли, что мне приснилось, отвечала только одно: «Депортация».

Ни ректор, ни куратор, ни один из профессоров не могли мне объяснить, что мне сделать, чтобы остаться в Кронстоне, потому что подобное происходило в их практике впервые. Первые несколько дней даже теплилась какая-то надежда, что лаутус ошибся или просто решил испугать, но на третий день после «суда» мне в общежитие принесли предписание из министерства. Прямо с раннего утра, не дав ни продрать глаза, ни позавтракать, словно подобные новости воспринимаются исключительно на голодный желудок, как микстура.

В предписании слова «депортация» не было, но министерство четко дало понять, что в Кронстоне мне не найти места, где я смогу пройти летнюю практику. И даже посочувствовали, чтоб их.

А потом пришло осторожное письмо от мамы, которая несколько дней подряд пыталась пообщаться со мной через зеркало связи, но мои блокирующие браслеты совершенно не дружили с другими артефактами, так что пришлось написать оптимистичное письмо родителям и соврать, что у нас магическая аномалия привела в негодность все связующие артефакты. Каким образом при такой аномалии мне удалось отправить письмо через океан, да еще и получи ответ, объяснять, слава богам, не требовалось — мама бы все равно не поняла половины объяснений, а отец не стал заострять на этом внимания и уличать меня во лжи. Так что письмо из дома было наполнено осторожным оптимизмом, что я уже скоро вернусь в родное королевство и смогу как следует изучить те досье, личные дела, что собрала, подобрала мама, выискивая подходящего жениха.

За неимением возможности отправить мне эти личные дела, мама прислала маленькие портреты, размером с половину ладони, а на обратной стороне мелким убористым почерком прописала все положительные и отрицательные стороны — даже досье не понадобилось бы, собирайся я последовать настоятельной рекомендации родительницы. Я же только фыркнула и попыталась затолкать портреты в конверт, но колода не пожелала вернуться обратно: сначала встала поперек, выгибая бумагу своими острыми углами, а потом и вовсе рассыпалась.

И дернул же меня брабуг читать письмо в библиотеке! Лучше бы нашептал избавиться от родительского наставления сразу, без ознакомления, потому что пока я собирала портреты, витиевато обзывая каждого из кандидатов новыми словами, изученными в последние дни до и после «суда», мне кто-то принялся усердно помогать, и этот кто-то оказалась Пени.

— Держи, — протянула девушка мне неаккуратную стопку портретов, лишь мельком взглянув на верхние изображения. — Недурны, кстати, особенно вон тот блондин — кого-то напоминает.

Я только ругнулась и скрипнула зубами, потому что «вон тот блондин» был ни кем иным как Мариусом, про которого я вспоминала разве что со вздохом облегчения, что он больше не появится в моей жизни. Как оказалось, зря радовалась: вот оно, напоминание, да причем с целым досье. Любопытство взяло верх, и я перевернула карточку.

— Идиот! — вынесла я вердикт, прочтя, что помолвка блондина с Жужу расстроилась, причем причиной стало сокрытие женихом второй помолвки, которую он ринулся расторгать за океан.