Чтение онлайн

— Спокойнее, это он тебя провоцирует, — проговорил Итан мне на ухо, чтобы я расслышала его слова сквозь гвалт одобрения или недовольства остальных игроков. — Он же намекал, что рад возможности изучить твои способности.

— Думаешь, врет? — я еле цедила слова сквозь сжатые зубы, потому что с трудом могла справиться с желанием сжать в руке какой-нибудь недоделанный артефакт и отправить заклинание «добра» в спину удаляющегося лаутуса. Экспериментатор, чтоб его. Может, нужно его фамильяром наградить? Взять какого-нибудь таракана и…

— Эди, тебе плохо? На тебе медальон дымится и браслеты.

Сочувствие в голосе Долли немного ослабило ту удавку, которой сковало мои легкие из-за желания кого-нибудь прибить, и вернуло в реальность. Это потом, минут через десять, подруга сказала, что я спокойна и у меня «лучшие условия», словно не лично смазывала ожоги под моими браслетами и цепочкой, раскалившихся от негативных эмоций.

— Зато нашей Эдере теперь не светит депортация! — радостно возвестил Лоч, и с этого момента начались его личные страдания, не завершившиеся и после побега со стадиона.

— Ты что-то придумал? Как обойти подобное обязательство? Но лаутус Чарит был абсолютно убежден, когда озвучивал эту часть «приза за победу».

Прижиматься к Итану было чрезвычайно приятно, хоть сердце и не билось размеренно, а неслось вскачь, но это были невероятно приятные моменты, гораздо приятнее, чем те, что пришлось испытать после слов лаутуса.

— Я поразмыслил, и пришел к выводу, что лаутус очень торопится разделить нас с тобой. Выглядит так, словно выход у нас точно есть, просто мы не владеем полной информацией.

Парень рассуждал вслух, уткнувшись мне в макушку, а я прижималась к нему плотнее, впитывая спокойствие и уверенность, и сама находила силы гасить те разрушительные эмоции, что недавно бушевали внутри. Вслушиваясь в слова, я постепенно приходила к мысли, что Итан прав, вот только дальше мои рассуждения никуда не двигались, хоть я и старалась найти выход, о котором знал лаутус, догадывался Итан и который должен был находиться почти на поверхности, очень близко.

— Я не понимаю, что мы можем сделать, — в конце концов призналась я и с сожалением отцепилась от жениха, чтобы незаметным жестом отослать своих фамильяров подальше с опустевшего стадиона.

Вот что они за животные такие, а? Не дают спокойно побыть с женихом наедине — все время рядом и смотрят так пристально, не мигая, словно боятся пропустить что-то неприличное.

— Я пока тоже, но, возможно, Чарит не совсем правильно передал предписание короля? Тем более это не указ на гербовой бумаге с заверенными магией печатями, иначе бы мы уже об этом знали — об этом бы знал ректор в первую очередь.

— А еще раньше узнал бы твой брат! Напиши ему!

Итан как-то рассказал мне, как долгое время завидовал брату и хотел вытеснить того из гарнизона Шаяг, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание родителей, и чтобы те гордились уже младшим сыном. Зависть эта отравляла его изнутри, не давала нормально жить и общаться с братом и племянниками, но недавно все изменилось благодаря Руффи — они с Гленом помирились, ведь старший брат пришел на помощь младшему, отреагировав на беду мгновенно, как могут только близкие люди.

Так что Итану было к кому обратиться, и возможно Глен с точки зрения своего жизненного опыта мог дополнительно подсказать, как нам быть, если лаутус не соврал — что-то мне подсказывало, что не стал бы мужчина так громогласно врать Итану про предписание короля, даже ради моих взбесившихся эмоций. Ведь не стал бы? А то, что от одной мысли, что Итан взглянет на другую девушку, тем более прикоснется к ней (про женитьбу вообще промолчу), у меня из ушей начинал валить пар от злости — очевидный факт, с которым не поспоришь. Кажется, я до ужаса ревнивая дурында!

Эдера

— Остался час! — провозгласил Ваган Самиат, профессор артефакторики, и перевернул старинный хронометр, похожий на две соединенные друг с другом колбы, внутри которых перетекала сверху вниз золотистая магическая загогулина, отмеряющая время.

Вокруг меня оживленно забряцали молоточки, стамески, отвертки, где-то вспыхнула горелка, хозяин которой не рассчитал толщину направленного пламени, а следом весь ряд выругался громко и велеречиво на кронстонском, но у меня все равно вспыхнули щеки — с некоторых пор я стала понимать местную речь, особенно брань.

С того дня, как надо мной нависла угроза депортации, профессор артефакторики взялся за меня всерьез и даже зачислил на первый курс. Хотел определить предел моих просыпающихся способностей до того, как я вернусь в родное королевство. Что бы Вагану дало это понимание — не знаю, но в глубине души надеялась, что чем-то смогу заинтересовать профессора, и он заступится за меня перед ректором и министерством.

Наверное, я надеялась, что случайно или специально создам в итоге какой-то предмет, законченный и стабильный, и тогда ректор Такстен не захочет отказаться от меня и в итоге не отправит обратно в Соверен.Наивная, но это помогало мне двигаться в артефакторике, вспоминая давно забытые способности, поднимая из глубин сознания затерянные в памяти знания.

После турнира, когда мне отменили депортацию, необходимость в дальнейшем изучении артефакторики вроде бы и отпала, но правила академии требовали от меня завершить начатый курс и сдать экзамен. Кстати, от этого предмета напрямую зависел мой рейтинг и возможность отправиться на пересдачу не к лаутусу в министерство, а вновь в родную соверенскую академию, если по итогу все же провалю экзамен.

Признаться, был момент, когда я всерьез задумывалась о саботировании этого предмета, чтобы не отправиться в группу лаутуса, только меня кое-что останавливало. Я совершенно точно не знала, что делать, оказавшись дома. Прежде чем отправиться в другое королевство на обучение, наш курс заполнял множество бумаг, ждал согласования и подтверждения принимающей стороны. Кроме нас в этом деле были задействованы множество служб, доказывающих, что переместиться из одного королевства в другое по собственной воле достаточно сложно.

А еще требовалось согласие родителей, и интуиция мне подсказывала, что в этот раз подобное согласие я не получу. В последний наш разговор с мамой та выглядела весьма возбужденно, постоянно меня нахваливала и очень частоупоминала, как ждет моего возвращения, потому что записала меня на примерку свадебного платья к известной портнихе, и дата записи уже совсем близко. Если бы мне в тот момент не изменил дар речи, я бы конечно попыталась вытянуть из мамы, что она такого страшного задумала без моего согласия, но все сложилось как сложилось.

Признаться, тот разговор напугал меня до икоты, так что я потратила заряд не только своего артефакта переговоров, но и у соседок позанимала, но толком ничего разузнать не смогла. Отец раздраженно ответил, что я наверняка не правильно поняла мать, ведь та в последнее время усиленно занимается благотворительностью, а не попытками выдать младшую дочь замуж. Братья и сестры только посмеялись, заявив, что я полна сюрпризов, но они тоже не в курсе маминых мыслей. А мама просто перестала со мной общаться, отправляя бумажные письма через океан скорой почтой, которые добирались до меня скорее всего пешком, и толку от этих писем не было никакого: мама упорно рассказывала о здоровье и успехах близких и делала вид, что я других вопросов просто не задавала.