Чтение онлайн

Я еще раз пытливо осмотрела поляну и только тогда заметила, что Итан и Каитана пытаются незаметно сплести заклинание для открытия портала возле плененного брабуга. Старший из фиолетовых волосатиков, который был фамильяром принцессы, усиленно зализывал дыры — те самые, что они со вторым брабугом на пару прожгли в пространстве. Кстати, оба затихли, словно затаились, выжидая удобный момент то ли для побега, то ли для нападения. Выглядело бы все вполне спокойно, если бы не два оцепления вокруг этой пасторали и не черная сеть лаутуса, опаляющая тленом все живое.

Сеть выглядела на столько угрожающе, что стало до отвращения страшно, причем не за себя или брабугов, а за Итана и Каитану, потому что они вот точно не успеют ничего сделать — сами попадут под удар. Кажется, против ТАКОГО заклинания ни у кого не было защиты. И, выходит, у меня другого решения и нет вовсе, потому что между выбором спасти или не спасти животное я и сейчас выбрала именно СПАСТИ. Значит, будем спасать, причиняя хорошее всем, кто рядом, даже лаутусу.

Эдера

Я сделала несколько шагов к брабугу, пытаясь вспомнить, что же кроме взаимной подпитки ожидают маги от фамильяров?

Стабильность в силе, в заклинаниях, в результате. Но это, если ты молод и учишься — вот тогда фамильяр полезен, но его крайне трудно заполучить в это время. Даже я, работая несколько лет подряд с магическими питомцами, обзавелась фамильярами только здесь, в Кронстоне, когда моя магия стала действительно нестабильной, возможно, местами даже опасной.

О какой нестабильности может идти речь у лаутуса, если он уже достиг такой высокой должности без подпитки извне?

Еще шаг, а в голове только мысли, как избежать привязки, а не создать ее. И взгляд постоянно мечется между Чаритом и Атаиком, на чьих кончиках пальцев сконцентрировалось заклинание праха, обманчиво-тусклое, с виду не страшное, но способное растворить в небытие все вокруг — сразу отправить за Грань.

На следующем шаге даже показалось, что в глазах рябит, и я вижу, как черные молнии сплетаются и очерчивают круг, в центре которого я, брабуги, Итан, Каитана и Калаи. Правда, присмотревшись, я заметила, что это остальные ловцы концентрируют на своих пальцах это заклинание, готовые пустить его против одного неучтенного и «опасного» Фиолетика. Действие, согласно протоколу, не требующее обдумывания, не терпящее сомнений, не дающее шанса исправить ситуацию.

Странно, что лаутус сам не пытается привязать животное, обращаясь ко мне, при этом пока не настаивая. Может, шансов привязать брабуга и вовсе нет? И тогда лаутус с чистой совестью уничтожит живое существо, не обладающее ни привязкой к магу, ни разумом, ни возможностью стать частью этого мира?

Чем ближе я подходила, тем круглее и глаже становился фиолетовый шарик, втягивая все свои отростки внутрь, что магические, что физические, и только зубы становились четче, пугая своей остротой и белизной, как у хищников, а еще капающей слюной, так похожей на яд. И глаза — они тоже выделялись, перестав моргать и двигаться, словно остекленевшие смотрели вокруг равнодушно и безучастно. Из милого пушистика животное превращалось в пугающую тварь, опасную для окружающих уже не просто гипотетически.

И только магические нити, словно панцирь, обвившие животное, говорили о страхе и тоске, но никак не об угрозе. К сожалению, трактовать цвет магических нитей никто не торопился, а ловцы даже не присматривались — у них протокол.

Я сделала еще один шаг, выдохнула, сжав по инерции в руке ненужный артефакт, и приготовилась сделать первую в своей жизни осознанную привязку (случай с отцом Итана не в счет — там меня жутко разозлили), как на меня налетел какой-то разъяренный вихрь и опрокинул на землю.

— Не смей его трогать! Он маленький и беззащитный!

Ох, как же я больно приложилась затылком к земле, а ведь казалось, что вокруг трава и болото. Да еще трепыхающаяся тушка скачет на мне, едва ли не вбивая острые коленки в живот.

— Ноэль! — гневный возглас стратога не вызвал в нападающем ни капли страха или паники, и мальчишка, записавший меня в главные враги Фиолетика, продолжил на мне скакать и пытаться вырвать руки из захвата, благодаря которому я умудрилась избежать еще больших увечий.

— Разве тебе не говорили, что на женщин нападать нельзя?! — пропыхтела я, едва сдерживая прыгающую по мне ярость. — Стойте все, где стоите!

Мой крик, перешедший в болезненный ох, остановил почти всех, ну, а разгневанного отца остановил его брат. Итану оказалось достаточно одного моего умоляющего взгляда, чтобы поверить мне и перехватить стратога на пути к сыну. Ну а мне было достаточно всего мгновения, чтобы понять: ни от меня, ни от лаутуса, ни от протокола или гнева стратога здесь уже ничего не зависело. Все оказалось в руках этого мальчика, причем в буквальном смысле.

Я смотрела в разгневанное лицо своего маленького противника и узнавала черты трех мужчин одного рода: разрез глаз Итана, упрямую складку губ стратога, ярость старшего из Крейнов. А еще я видела, как их артефакта, ставшего временно бесполезным накопителем, перетекает в мальчишку магия брабуга, открывая моему взгляду ту самую связь, что требовал от меня показать лаутус, и которую он теперь не получит.

— Мама говорит, что женщины бывают всякими, и смотреть нужно не на то, что они в брюках или юбке, а на их поступки! — запальчиво ответил мальчишка. — Ты хотела причинить вред Фиолетику!

— А что хочет сам Фиолетик, ты-то знаешь? — мне к тому моменту было сложно сдерживать юркого рассерженного ребенка — физических сил не хватало. Благо, у меня имелся опыт с магическими животными, которых тоже порой приходилось удерживать силой, потому я без зазрения совести спеленала мальчишку похожей сетью, что лаутус применил к брабугу, и только тогда смогла подняться, не без помощи Итана. — Прошу меня простить, стратог Крейн, но вы сами видели — это вынужденные меры.

Крейн-страший сухо кивнул в ответ и только после того, как проверил мою сеть, что она безвредна для ребенка. Конечно, зря он так — что не вредит животным, точно не навредит детям, а у меня еще ни одно животное не пострадало.

— Неплохо-неплохо, адептка Миович, — тем временем и лаутус оценил мою сеть, не подозревая, какой его сюрприз ждет на самом деле, — но раз вы не можете создать привязку брабуга ко мне или к одному из ловцов, то позвольте уже нам закончить наше дело. Отойдете с дороги, лэсси Миович.

Мне можно было и не щелкать пальцами, но в нависшей над поляной тишине (ребенка стратог окутал беззвучным коконом, заглушая возмущенные вопли и гневную детскую ругань) звонкий звук быстрее любых слов привлек внимание к тому, что стоило увидеть всем: бледные золотые нити тянулись от мальчика к брабугу и братно, еще не связывая их окончательно, но формируя достаточно прочное притяжение.