Чтение онлайн

– Ну и что? – пожал плечами Гаузен, не считавший ученость за достоинство.
– Я тоже выпускник многих монастырей и школ. Иногда выпускали пинком под зад. Иногда сам сбегал… А один раз даже ушел от того, что школа сгорела. Что ты так смотришь? – обратился Гаузен к Ленону, который сделал испуганные глаза.
– Я тут ни при чем! Я в своей жизни ничего крупнее пары поленьев не поджигал. Но не скажу, что все были плохие… - продолжил вспоминать учебные заведения велит.
– В Хаслинии, например, неплохо учили бою на мечах, да и вообще разным боевым искусствам…

– Вы такие умные, - восхищенно прервал Гаузена погром.
– Если бы я был таким умным! Мое обучение кончилось тем, что я никак не мог понять, почему в трехэтажном доме этажа три, а лестницы – две.

Услышав это, Гаузенчуть было не покатился от смеха.

– Ну, как же такое не понять?! Это проще простого! Вот… значит… потому… что… кхм… гм… -пытаясь разобраться, Гаузен начал было загибать то один, то другой палец, но скоро сдался и решил передать очередь Ленону, который за это время успел подумать как следует.

– Все дело в том, что лестница на каждом конце имеет по этажу, - начал объяснять Ленон.

– Но тогда их должно было быть… - Шанто тоже начал загибать пальцы на своих огромных ручищах.
– Раз… два… три… четыре!

– Не совсем! – поправил юноша.
– Один этаж – общий.

И Ленон начал перечислять очередность постройки:

Этаж-лестница-этаж-лестница-этаж. Они чередуются! А лестниц в небо не бывает!

– Я, конечно, не совсем все понял, но мне кажется… - благодарно отозвался погром.
– Если бы у меня был такой умный учитель…

– Не все еще потеряно, - попытался успокоить Шанто Ленон и сочувствующе протянул руку, чтобы погладить его.

– Если бы у меня был такой учитель, - повторил погром.
– То я ни за что бы его не съел!

Услышав это признание, Ленон отшатнулся в испуге.

– Вот это и есть причина того, что я такой неученый погром, - грустно продолжил Шанто.
– Мой учитель был поганцем. Хоть он и был ученым, но природу не спрятать, поэтому он постоянно ругался и дрался. А после того, как я не смог понять, почему этажей три, а лестниц всего две, он совсем озверел от злости. А я от страха съел его. Да и поганец он был скверный не только характером, но и нутром. Как он меня с трудом переваривал, так и я его еле проглотил. Одним словом, тогда я желудок и испортил окончательно. С той поры я и понял, что окружающих нужно любить в том виде, какие они есть, а не есть в таком виде, как ты любишь...

Но теперь мне очень стыдно, и я не ем ни зверей, ни поганцев, ни прочих нелюдей. Вот если бы я учился в школе, где есть лестницы, я бы скорее разобрался. Но у меня пещерное образование… Пещерное неоконченное. А мог бы дотянуть до магистра пещерных наук, если был бы чуть более терпеливым.

Если до этого Ленон был в ужасе от признания погрома, то теперь он был тронут его раскаянием. Гаузен же, судя по виду, весьма скептически отнесся к словам Шанто. Сам же лесной великан, видя, что спутники до сих пор не сбежали, похоже, принял это как знак расположения к нему.

– Возьмете меня с собой? – попросил погром.

– Тебя-то? Нам такого не прокормить! – не согласился Гаузен, у которого бандиты отобрали большую часть денег.

– Ну, я как-нибудь сам попытаюсь. А еще я могу вас понести, - предложил Шанто.

– Я вообще-то лошадь хотел, - возразил Гаузен.

– Я тоже люблю ржать и овсянку! – обрадовано подтвердил погром.

– Вот этого не надо, - замахал руками Гаузен.

– Возьмем его - он нас, может быть, еще защитит, – упрашивал Ленон, которому стало жалко печального погрома.
– Он и вещи сможет понести.

– А тебе только от работы и отлынивать! – съязвил Гаузен и сдался:

– Хорошо, но кормить и убирать за ним будешь сам. Сомневаюсь, но вдруг это сделает тебя более ответственным. А, может быть, ты потом его даже домой к себе заберешь. Представляешь, как твоя Руфи будет рада?

Ленон, нарисовав себе эту картину, содрогнулся, но отказываться от своих слов не стал.

– Да у тебя там столько несъеденных мерзавцев по улицам бегает!
– пошутил напоследок Гаузен и компания, в которой произошло заметное пополнение, пустилась в дальнейшее путешествие.

Отправившись вместе с Леноном и Гаузеном, погром Шанто, как никто другой, был рад предстоящим приключениям.

– Наверное, вы оба устали? Давайте, я вас понесу на своих плечах, - добродушно предложил погром.

– Вот уж как-нибудь обойдусь, - как только мог, вежливо отказался Гаузен.

– А я поеду, - обрадовался Ленон, и Шанто немедля схватил его и посадил на плечо.

– Ну, ты только посмотри, нашел он себе нового друга подстать. Прямо тупой и еще тупее, - пробормотал себе под нос Гаузен, все еще недовольный тем, что дал Ленону уговорить себя захватить погрома в дорогу.

– Что? Какой и еще какее? – не уловил Ленон слова, не предназначавшиеся для его ушей.

– Я хотел сказать, что ты не только глухой, но и скупой, - не сдержался Гаузен. – Да у тебя хлеба белого зимой не допросишься! Помнишь, как краюху для друга пожалел? Хотел ведь съесть всю буханку целиком!

– Так это когда было? И тебе вроде она и не понравилась совсем? – возмутился мелочной придиркой Ленон.

– Может быть, я ее просто не распробовал, - настаивал Гаузен. – Ты-то там у себя квадратных булок наелся, а я их только пару раз в жизни видел.

Вскоре Гаузену стало завидно, что он топчет пыль, а его спутник во все глаза рассматривает окрестности, и он тоже попросился наверх. Коренной велит с неудовольствием отметил, что погром развивает скорость, недостаточную для того, чтобы успеть до окончания срока годности лекарства, а это значит, что ему все же придется продать свою саблю. Тут ему пришло в голову, что погрому, пусть даже и незлобливому, вряд ли будут сильно рады в том городе, куда они направляются.

– Если что, скажешь, что это твой дебильный брат-переросток, - объяснил Гаузен Ленону.
– Он одет в нормальную человеческую одежду - может, кто и поверит.

– А почему сразу мой? – спросил Ленон, сочтя подобный эпитет весьма обидным.

– И говорить-то я должен, и брат тоже мой. Хватит мне уже дурных родственников! – возразил Гаузен.
– Ты же сам подобрал его, не я!

– Но у тебя же лучше получается… - осекся на полуслове Ленон.

– Что получается?
– насторожился Гаузен.

– Ну, обманывать, - честно сознался Ленон, не найдя более мягкой формулировки.

– Хочешь сказать, я врун?!
– чуть не захлебнулся от возмущения Гаузен. – Да мое так называемое «вранье» не раз спасало тебе жизнь!