Чтение онлайн

Она была злом, да? После того, что она сделала с папой, она была злом. Что я могла сделать? Потащить ее домой к совету деревни? Это было глупо. Что группа стариков могла сделать с высшей леди Кубков? Теперь у нее был доступ к магии. Может, она даже могла уничтожить всю деревню. Она собирала армию. Тысяча была маленьким количеством, по сравнению с рассказами об армии королевы Анабеты, но этого хватило бы, чтобы стереть Скандтон и все, что я любила.

Это означало, что мне нужно было как-то одолеть ее тут? Но тут не было места правосудию за жестокость и убийство. Тут не было мэра, который принял бы решение. Рыцари не пришли бы, чтобы принести порядок. Значит, мне нужно было как-то покончить с ее жестокостью? Но как я могла сделать это, не убивая ее?

Я не собиралась убивать сестру. Даже жестокую сестру-фейри, которая хотела использовать семью для силы.

Я услышала тихий голос и замерла.

— Нужно вытащить ее из той клетки, чтобы использовать. Я ясно дала понять. Одно родилось в один день в двух половинах. Одна половина — земля, другая — воздух. Одна разрушает, другая восстанавливает.

— Я знаю, — сказала моя сестра. Она вернулась! Я ощутила укол вины. Я же думала, стоило ли ее убивать. — Мы — две половинки целого, рожденные в один день. Она — земля, ясное дело, а я — воздух и все, что связано с иллюзией. Потому Кавариэль так хотел меня. Потому я нужна всем вам. Но остальное не ясно. Почему мы не можем использовать ее в клетке?

— Что хорошего от чего-то в клетке?

Хуланна издала недовольный звук.

— Но мы не знаем этого! Мы даже не знаем, кто из нас рушит, а кто чинит!

— Кто из вас хочет порвать мир смертных? Думаю, это очевидно, Леди Кубков. Не она хочет вторгнуться в свой Двор двумя нашими.

— Не ты разгадываешь, помнишь? — едко сказала Хуланна. — Ты говоришь загадками и требуешь им следовать.

— Вы не должны были звать меня сюда сегодня, Леди. Вы уже слышали мою истину. Вы знаете, что я не выберу вашу сторону, как Валет не может выбрать Двор Крыльев. Мы — бесстрастные руки Фейвальда, а не пешки в вашей игре власти. Вы знаете это. Равновесие может лишь дать тем, у кого нет, и забрать у тех, у кого много. Убийца рода существует для отчаянных времен, когда только ее ладонь может определить правосудие. Валет должен прогонять застой, а я — Истина — предлагаю взгляд в будущее. Мы — не ваши игрушки, Леди. Мы — игрушки самого Фейвальда.

Убийца рода судила? Может, к ней я могла отвести сестру. Может, так стоило сделать дальше.

Раздался шорох, а потом сапоги застучали по деревянному полу. Я спрятала книгу под тунику и натянула сапоги, встала как можно быстрее.

— Не нужно суетиться из-за меня, — Хуланна плавно опустилась на край дубового трона и опустила голову на руку, мне стало видно ее лицо.

Я забыла, какой красивой она была. В Фейвальде ее красота стала еще больше.

Мое сердце колотилось. Пора было вернуть ее к нам. И, если это не сработает, отвести к Убийце рода.

— Освободи отца, и я скажу, как вытащить меня из этой клетки, — смело сказала я. Может, был лишь один шанс на сделку.

Улыбка Хуланны не была доброй.

— Может, сделка и будет, сестра, но ценой не будет свобода отца. Я требую его кровь постоянно, и для этого нужно его живое тело.

Ужас исказил мое лицо, и я не смогла остановить это. Сделать такое со своим отцом?

— Что они с тобой сделали?

— Не суди меня, — прошипела она. — Не смей меня судить, жалкая и слабая смертная.

— Ты тоже была смертной, — сказала я. — Помнишь? Мы были лучшими подругами. За неделю до похода в этот портал мы заплетали друг другу волосы, и ты сказала, что хотела отправиться к городам у моря и работать в замке королевы Анабеты.

Она резко рассмеялась.

— Я мечтала быть слугой, и ты думала, что была моей подругой, потому что поддерживала это? Кошмар! Посмотри на меня сейчас, Элли Хантер. Я — не чья-то слуга.

— Ты злодейка. Воруешь жизнь у своей семьи ради своей силы.

Ее лицо выглядело величаво. Она казалась на годы старше меня, как женщина за двадцать, а не подросток, какой она ушла от меня семь дней назад.

— Первые пять лет в Фейвальде я думала как ты, — сказала она, скривив губы. — Но время меняет людей. И от изменения взгляда мир кружится, и все вдруг становится иным. Думаешь, мне нравится забирать крохотную искру смертной жизни у тебя и твоего отца? Думаешь, я рада вашей боли? Но что вы для меня? Создания ниже меня. Мерцающий умирающий светлячок рядом с огнем моей жизни. Если я заберу у вас, использую вас… тебя все равно использовали бы, и причина не была бы такой хорошей. Так у всех смертных. Вы жертвуете собой ради слабых амбиций, любви и печальной одержимости. Вы слишком слабы, чтобы сплетаться. Вместо этого вы разбиваетесь.

— Оставь это запутанное место и вернись домой, — попросила я. — Мама скучает по тебе. Мы сможем снова стать семьей.

Ее смех не был веселым.

— Думаешь, твой «дом» другой, Элли? Ты не видела, что у каждого в деревне свое место и своя сила? Наши традиции заперты на месте. Мы родились в деревне, которую не покинуть. Родились для ролей, которые не можем поменять. Ты это знаешь, Элли. Ты — Охотница, потому что таким был твой отец, и потому что ты недостаточно мила, чтобы найти себе мужа. Олэн был единственным шансом, и Хельдра впилась в него когтями. Он не уйдет от нее. Ты это знаешь. Как можно быть такой глупой, чтобы не видеть этого?

— Как можно быть такой глупой, чтобы думать, что злом можно все изменить? — парировала я. — Ты хочешь отправить армию в наш мир и порвать его! Ты хочешь убить наших друзей. Ты похитила меня! Ты прибила отца к дереву. И для чего? — я орала. — Ради красоты, силы и милых платьев, красивого мужчины, украшений, замка и…

— И что, Элли? — ее тон стал ядовитым, но я продолжила:

— Он даже не любит тебя! Он хвалился тем, что похитил тебя!

Она ударила по столу рядом с клеткой с такой силой, что меня тряхнуло как при землетрясении. Она дрожала, ее идеальное лицо покраснело.

— Ты завидуешь, Элли. Ты всегда мне завидовала. Ты завидуешь, ведь я нравлюсь людям. Завидуешь, что люди считают меня милее и лучше тебя. А теперь ты завидуешь, что это все правда, потому что я бессмертная, навеки красивая.

Конечно. Кто не завидовал бы?

Она не закончила.

— И ты должна завидовать больше. Ты знаешь, что последние несколько лет ты надеялась на танец с Олэном Чантером, а то и на поцелуй? Я целовалась за сараем его отца. Ты ведь думала стать Охотником однажды? Ален Тентрис говорил с нашим отцом за дни до того, как я пришла сюда. Он хотел, чтобы его сын был Охотником и женился на мне. Папа думал об этом. Ты ничего не получила бы, Элли. Ничего. Ты должна завидовать еще больше. Ты должна злиться. Все еще должна.

И я злилась. Хуже, я злилась на нее. Потому что она знала, чего я хотела, и она разбивала это перед моими глазами.

— Почему ты не сказала мне? — я подавляла дрожь челюсти. — Если ты была моей подругой, почему ничего не сказал? Почему ты целовала парня, которого я любила? Нас растили в одном доме, родители любили нас. Как ты выросла такой ужасной?

Ее лицо стало насмешливым.

— Как я могла стать ужасной, пока ты такая хорошая? А ты хорошая, Элли? Подумай. Твой отец пришел в этот мир, звал тебя. Почему он не смог тебя найти? Почему ты оставила его на жуткую мучительную смерть в Фейвальде? Ты помогла мне с танцем и вызовом фейри, хотя должна была заниматься делами. И, думаю, в деревне просили не приходить сюда. Они явно приказали тебе, это на них похоже. И ты все равно пришла. Ты намного лучше меня, Элли? Во всех нас есть семя тьмы. Просто твое жалкое, крохотное растение, как и в твоем саду. Но мое высокое, сильное и красивое. Я лучше тебя во всем, даже в том, как быть ужасной. И только я хотела для тебя большего, неблагодарная дурочка. Почему, думаешь, я договорилась с путниками о лучшем будущем для нас? Почему пришла сюда? Ты можешь жить тут со мной. Ты можешь перестать завидовать, мое уродливое эхо, и получить свою силу. С мороком ты сможешь даже быть красивой. Ты смогла бы обманом выйти замуж. Ты могла бы стать очаровательной в красивом платье и с роскошными украшениями.