Чтение онлайн

Я хотела просто быть Охотницей. Но я могла тут охотиться, да? Тут были интересные существа, которые я не видела раньше. Я могла защитить дворы от них. Если то, что она говорила, было правдой, то меня предала семья. Отец, который хотел отдать мою работу. Мать, которая позволила мне использовать клетку, не сообщив о том, что будет. Олэн… но это я уже знала. Отчасти.

Глаза Хуланны блестели.

— Просто открой клетку и выйди ко мне.

Вот оно.

Потому я не могла ей доверять. Она не хотела дать мне лучшую жизнь. Она даже не хотела говорить со мной до этого. Пока не стало ясно, что она не могла сама вырвать меня из клетки и использовать меня против моей воли.

Для нее нужна была только власть.

А я могла только отказаться быть используемой.

— Нет, — сказала я.

Ее улыбка стала жестокой.

— Я дам тебе обдумать это. Ты можешь подумать рядом с отцом. Может, при виде его страданий на твоих глазах ты решишься. Или, может, ты слишком ревнива и бессердечна, чтобы сделать даже это для него.

Она вытащила что-то из кармана платья и показала мне — сияющее семя.

Она бросила его на пол рядом с моей клеткой, и вырос золотой дуб, словно века прошли за миг. С хлопком отец появился из дерева, все еще прибитый к нему за плечи. Он тяжело дышал, кровь лилась из его носа и рта.

— Прошу, Хуланна, — взмолилась я. — Отпусти его. Убери те гвозди!

— Выйди из клетки и сделай это сама, Элли, — она встала с трона.

— Я не могу это сделать. Прошу! Если у тебя есть жалость!

Его голова была склонена. Он был в сознании? Запах его крови наполнил мой нос.

— Это зависит от тебя, Элли. Если хочешь ему свободы, выходи из клетки, — она жестоко улыбнулась. — Я оставлю тебя подумать об этом.

И она вышла из зала, ее изумрудное платье сияло вокруг нее как флаг, а мне мешали видеть слезы.

Как она могла сделать так с нашим отцом?

Глава двадцать первая

— Папа! — выдохнула я. Я просунула голову между прутьев, но не могла до него дотянуться.

Его глаза были закрыты, ресницы засохли с кровью. Его голова была опущена, волосы спутались, висели вокруг его лица. Со своего места на низком столике я видела только сжатые от боли губы и влагу, капающую из носа. Его губы были опухшими, глаза были подбиты. Он что-то невнятно бубнил в потрескавшиеся губы.

Он, наверное, хотел пить. А я не могла дать ему воды.

Только магия сохраняла его жизнь. Его кровь текла, густая, из ран в плечах. Его ноги были согнуты в коленях, все вес держался на кольях в плечах. Мой желудок сжался при виде них. Грязная и вонючая одежда была старой, кровь высохла на его лице и бороде. Никто не помогал ему днями. То, как кровь текла по его неподвижным пальцам, показывало, что он не мог помочь себе руками.

Я подавилась всхлипом, дрожала от его вида.

За всю свою жизнь я не встречала никого сильнее папы. Он был сильнее огромных кедров снаружи. Он был непобедимым.

Только это было не так.

Я выдохнула с дрожью.

— Ты меня слышишь? — прошептала я.

Он прошептал что-то невнятное, и я вытерла щеки ладонью, убирая слезы. Хуланна думала, что меня вела ревность, да? Да, по мне была зависть. Но настоящий огонь во мне не был завистью. Это был гнев. Такой сильный, что он горел во мне огнем, поглощая все ненужное, прогоняя страх и тревогу, оставляя только яростное пламя.

Она думала, что это толкнет меня помочь ей? Она ошибалась. Я хотела только уничтожить ее.

Она хотела крови моего отца? Я дам ей кровь. Я пропитаю ее мир кровью.

Я порву ее мир. Я…

Звук мелких голосов наполнил воздух, и я смотрела, как дверь с другой стороны комнаты открылась, и тихий голем вел за собой вереницу плачущих детей. Их было пятеро. Первых двоих я узнала, они были из Скандтона. Ребенок Копателя — двухлетний, которого отец нашел в лесу. Мальчик Делвиней, Нилс. Ему было пять, Но он выглядел старше. Мое сердце пропустило удар. Я была тут так долго, что ребенок вырос? Я не знала еще двоих. Две девочки были грязными, как и остальные, на вид им было лет семь. И мальчик четырех лет с большими глазами и лицом, похожим на Олэна в этом возрасте.

Я охнула, но рыдающие дети не видели меня. Големы открыли другую дверь и увели их.

Тут были человеческие дети. Я не могла представить место ужаснее для ребенка — далеко от тех, кто любил его, в страшном и запутанном месте. Я ощущала боль за отца, а теперь и за них.

Мой список пополнился. Освободить отца. Остановить Хуланну. Освободить детей.

Это нужно было закончить. Один ужас следовал за другим, но если они думали, что сломят Эластру Хантер и заставят слушаться, они ошибались.

Я так легко не сдамся.

А теперь я знала, что моя сестра носила страдающего отца и это дерево в своем кармане в форме сияющего семени. Если я смогу сбежать, я найду ее и украду то семя, чтобы освободить его. Я найду способ спасти тех детей.

Мне просто нужно было слушать, Следить.

Голем вышел из другой двери, и я приготовилась к ужасу, который он принесет. Но он нес обрывок бумаги между двух больших пальцев. Его шаги были удивительно легкими для его размера. Глаза отца открылись на миг.

— Папа? Ты меня слышишь?

— Элли, — пробормотал он. Его глаза снова закрылись, и слова стали невнятными, а потом пропали.

— Пап, я люблю тебя. Прошу, держись.

Я не знала, слышал ли он меня.

Когда я повернулась, обрывок бумаги был в моей клетке, буквы были размером с мой кулак.

Леди Кубков назначила тайную встречу с Лордом Шелка через два дня на Мосту Логики.

И что мне с того? Толку не было. Но, похоже, у меня был тут союзник.

— Я выберусь отсюда, пап, — прошептала я. — И тогда приду за тобой. Я точно приду за тобой и заберу тебя домой.

Но что делать с остальным?

Я училась быть Охотницей всю жизнь. Я боролась за право защищать мой народ от медведей и кугуаров, прячущихся в лесу. Я отбивала стаи гулей, которые ждали беззащитных коз и детей. Я боролась с голодом, когда осенний урожай кончался, а скота было мало, приносила оленей и зайцев, чтобы наполнить животы.

Но я не думала, что худший враг все это время прятался вне досягаемости. Я не думала, что, отправившись с сестрой танцевать у круга, а предала их всех. Я создала чудище хуже всех остальных, угрозу, которая сотрет мой народ, как женщина, вытирающая тряпкой пятно с пола.