Чтение онлайн

Мальчик принялся уплетать пирог с такой скоростью, что Том испугался, как бы парня не стошнило.

Как-то раз Том попытался безуспешно всучить Баззлу кусок обёрнутого в бумагу мыла из шкафчика со средствами гигиены рядом с уборной.

Баззл посмотрел на мыло, как на опасное вещество.

– Мне оно не нужно, сэр.

– Тебе оно абсолютно точно необходимо, дитя. – Заметив, что мальчик обнюхивает свою подмышку, Том нетерпеливо добавил: – Никто не чувствует свой собственный запах, Баззл. Но можешь поверить мне на слово, что с закрытыми глазами я легко спутал бы тебя с ослиной задницей.

Мальчик все ещё не решался прикоснуться к мылу.

– Если я сегодня помоюсь, то завтрава опять стану грязным.

Том хмуро его оглядел.

– Ты вообще никогда не моешься, Баззл?

Парень пожал плечами.

– Я лью на себя воду из насоса в конюшне или ополаскиваюсь в корыте.

– Когда в последний раз? – Мальчик принялся мучительно обдумывать ответ, и Том закатил глаза. – Ты сейчас себе что-нибудь вывихнешь от напряжения.

В последнее время Том был слишком занят своими проектами, поэтому игнорировал проблему гигиены Баззла.

Однако сегодня утром, услышав, как мальчик в очередной раз принялся ожесточённо чесаться, Том поднял голову и спросил:

– Баззл, всё в порядке?

– Да, сэр, – уверенно ответил мальчик. – Всего лишь пара вошек.

Том замер, его охватил жуткое, брезгливое ощущение.

– Ради всего святого, не двигайся.

Баззл послушно застыл с метлой в руке, вопросительно глядя на своего работодателя.

Выйдя из-за стола, Том подошёл к мальчику и внимательно его оглядел.

– У тебя не может быть "пары вошек", – сказал он, осторожно поворачивая голову мальчика в разные стороны, рассматривая маленькие красные бугорки, разбросанные по его тощей шее и линии роста волос. Как и ожидалось, в спутанных, нечёсаных волосах обнаружилось множество гнид, которые говорили сами за себя. – Чёрт возьми! Если бы вши были людьми, то считай на твоей голове уместилось всё население Саутуарка5.

Мальчик недоуменно переспросил:

– Если бы вши были людьми... ?

– Это аналогия, – коротко пояснил Том. – Используется для того, чтобы ярче подчеркнуть сравнение.

– Если сравнивать людей и вшей, то ничё ясней не становится.

– Неважно. Прислони метлу к стенке, и пойдём со мной. – Том направился мимо стойки администратора в фойе в кабинет своего помощника. – Барнаби, отложи все дела. У меня есть к тебе поручение.

Секретарь, который как раз протирал носовым платком очки, выглянул из-за высокой стопки книг, фолиантов, карт и планов.

– Сэр?

– Парень кишит вшами, – сказал Том. – Я хочу, чтобы ты отвёл его в общественную баню и отмыл.

Ошеломлённый Барнаби машинально почесал свою пышную копну каштановых кудрей.

– Если у него вши, его не пустят.

– Не пойду я ни в какую баню, – возмутился Баззл. – Я возьму мыло и помоюсь в конюшне.

– Тебя не пустят в конюшню, – сообщил ему помощник. – Неужели ты думаешь, тебе позволят подвергать опасности лошадей?

– Найди место, где ему разрешат помыться, – велел Том секретарю.

Барнаби вскочил, одёрнул жилет на своём пухлом животе и расправил плечи.

– Мистер Северин, – решительно проговорил он, – как вы знаете, я делаю много вещей, которые не входят в мои служебные обязанности, но это...

– Твои обязанности назначаю я.

– Да, но... – Барнаби замолчал, поднял со стола папку и отогнал Баззла: – Парень, отойди подальше от моего стола.

– Всего-то пара вошек, – запротестовал Баззл. – Они у всех есть.

– У меня нет, – ответил Барнаби, – и мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось. – Он снова перевёл взгляд на Тома. – Мистер Северин, я вам забыл сказать, но... сегодня мне нужно уйти пораньше. Собственно, прямо сейчас.

– Неужели, – прищурившись, сказал Том. – Зачем?

– У моей... бабушки жар. Лихорадка. Мне нужно домой, чтобы за ней присмотреть.

– Почему твоя мать не может этим заняться? – спросил Том.

Барнаби на мгновение задумался.

– У неё тоже лихорадка.

– Она её в бане подцепила? – подозрительно спросил Баззл.

Том бросил на своего помощника уничтожающий взгляд.

– Барнаби, знаешь, что общего между ложью и корридой?

– Нет, сэр.

– Не умеешь - не берись.

Помощник смутился.

– По правде говоря, мистер Северин, я ужасно боюсь вшей. От одной мысли, я начинаю весь чесаться. Однажды у меня была перхоть, а я решил, что это вши, так я так расстроился, что маме пришлось дать мне успокоительное. Думаю, всё началось с того...

– Барнаби, – перебил его Том, – ты делишься своими чувствами. Ты помнишь, с кем ты разговариваешь?

– О, да. Извините, мистер Северин.

– Я сам разберусь. А ты пока позаботься о том, чтобы все комнаты на этом этаже тщательно убрали, а ковры пропитали бензолом.

– Сию минуту, сэр.

Том взглянул на Баззла.

– Пойдём, – позвал он и вышел из кабинета.

– Я не буду мыться, – с опаской заявил мальчик, следуя за ним. – Я увольняюсь!

– Боюсь, что мои сотрудники обязаны написать заявление, уведомив о своём увольнении за две недели.

Ради мальчика, которого заживо съедали паразиты, Том сделал исключение, поступившись своей принципиальной честностью.

– Я - немощь, – запротестовал мальчик.

– Это здесь причём?

– Я не умею писать.

– Тогда ты - неуч, – поправил Том. – В таком случае, Баззл, сдаётся мне, ты будешь работать на меня вечно.

Пока Том вёл Баззла на Корк-стрит, мальчик не переставал пререкаться. Большую часть улицы занимало здание универмага Уинтерборна с мраморным фасадом и огромными зеркальными витринами, демонстрирующими роскошные товары. Знаменитая центральная ротонда магазина, увенчанная витражным куполом, ярко выделялась на фоне серого ноябрьского неба.

Они подошли к небольшому и неброскому зданию в конце улицы, которое служило медицинской клиникой и хирургическим отделением для тысячи служащих Уинтерборна.

Два года назад Рис Уинтерборн взял доктора Гарретт Гибсон в штат клиники, несмотря на опасение людей, что женщине не пристало заниматься такой сложной профессией. Гарретт посвятила всю себя тому, чтобы доказать обратное, и вскоре зарекомендовала себя как необычайно квалифицированный и талантливый хирург и врач. Конечно, её всё ещё считали новым явлением, но репутация доктора Гибсон, несомненно, укрепилась, а круг пациентов продолжал расти.

Когда они подошли к парадным дверям лечебницы, мальчик остановился как вкопанный.