Чтение онлайн

Мы категорически протестовали против приглашения на эту конференцию делегатов «ГРЕЦЕ», – горестно вздохнул наш собеседник, – но организаторы и спонсоры нас не послушали.

– А сейчас что, по-вашему, он здесь делает? – заинтриговано спросила я, донельзя увлеченная этим захватывающим рассказом. Тут старичок еще более понизил голос и уже почти шепотом поведал нам, что в начале двухтысячных годов в Крыму были найдены семь подземных пирамид, протянувшихся прямой линией от Севастополя к Балаклаве. Они находятся настолько глубоко под землей, что видны только со спутников, сканирующих местность на десятки метров вглубь. Силами энтузиастов-любителей, которых он здесь представлял, были начаты раскопки, и существование крымских пирамид уже было почти доказано, но местные власти внезапно запретили исследования, а всё раскопанное залили бетоном.

По твердому убеждению нашего спутника именно эта тайна и привела сюда посланца европейской группы. И теперь есть серьезная опасность, что секретные знания, скрытые в глубине крымских пирамид, уйдут от российских к западным посвященным, и мы проиграем эту гонку за сокровищами исчезнувшей цивилизации.

– Ну, ни хрена себе интрига, – уважительно протянул Сергей, когда мы вернулись в отель. – Да мы с тобой на острие международной борьбы с атлантической гидрой. На наши пирамиды позарились! – увещевать его, что пирамиды, так сказать, не совсем наши, было бесполезно. Я давно знала, что в глубине души Сергей отказывался принимать геополитическую реальность нового века.

– Как, ты говоришь, его зовут? Гюстав Франк. Подозрительный иностранец! Ну, будем брать твоего Гюстава за вымя!

Подозрительный иностранец был обнаружен тем же вечером в баре нашего отеля, где мы записывали несколько интервью участников конференции. Презрев все каноны разведки, он радостно замахал руками при моем появлении, приглашая за свой столик.

– И что будем делать? – поинтересовалась я у Сергея.

– Перво-наперво, как увидишь иностранного агента, надо сразу кричать «караул», но есть и другие способы – буркнул мой верный оператор, и, прихватив на барной стойке большую бутылку коньяка, направился в сторону гостеприимного шпиона.

– Вас подозревают в попытке выведать тайны крымских пирамид! – решив тут же брать быка за рога, строго заявила я, едва присев к столу.

– А в Крыму есть пирамиды?! – искренне изумился Гюстав. – Любопытно, – задумчиво произнес он, выслушав эту сагу в моем изложении, – не хотел бы вас, конечно, разочаровывать, но эти загадочные пирамиды сейчас меня, честно говоря, не сильно интересуют.

– А что вас здесь так сильно интересует? – как-то нехорошо спросил Сергей, разливая по первой. Но Гюстав тоже был не лыком шит, и когда они уже чуть ли ни в обнимку допивали вторую бутылку, я начала понимать, что мой оператор безнадежно перевербован. В промежутках между тостами разговор, естественно, крутился вокруг крымских тайн и загадок.

– Да, – подытожил француз какую-то свою предыдущую мысль, – эти пирамиды, действительно, как-то малоубедительны. А вот за шанс найти знаменитую золотую колыбель княжества Феодоро я бы многое отдал! Вы что-нибудь слышали о ней?

– Что-то очень уж много пересечений у этого Гюстава с нашим Петром Исааковичем! Крымская война…. Золотая колыбель… Не налегай на коньяк! – подумала я (впрочем, к сокровищам Крыма последняя мысль имела несколько опосредованное отношение), и радостно заявила господину Франку, – А так вы еще один из искателей Чаши Грааля? Вы позволите называть вас Индианой Джонсом?

– История золотой колыбели уходит в значительно более глубокую древность, чем история знаменитой Чаши, – сухо встретил мою иронию Гюстав. – Более того, сильно подозреваю, что слухи о крымском Граале намеренно распространялись немногочисленными посвященными, что бы хоть как-то канализировать болезненный интерес дилетантов в какое-нибудь абсурдное, но безопасное русло. – Было похоже, что мастерской рукой Сергей довел его уже до такого состояния, когда всем, даже шпионам, сильно хочется просто поболтать. – Вы знаете легенду об этой колыбели? – и, не дождавшись нашего ответа, продолжал. – Но даже если и знаете, то почти наверняка в каком-нибудь урезанном варианте. Что-то вроде: гора Басман, чаша Грааля, колыбель Чингизхана. Я прав? – впрочем, Гюстав уже находился на стадии риторических вопросов, не требующей вмешательства собеседника.

– Ни в какой горе Басман она, конечно, не спрятана. Еще мой учитель профессор Янкун провел сравнительный анализ этой легенды по всему Крыму и выяснил, что в преданиях крымских татар из разных частей полуострова можно выявить более восьми названий различных гор, где она якобы находится. Более того, и само это предание серьезно различалось у разных татарских родов.

Пытаясь вычленить зерно истины, профессор собрал некий обобщенный вариант легенды и обнаружил, что в своих наиболее древних версиях это сказание содержит предание не об одном, а о двух предметах – золотой колыбели и золотой наковальне! – Тут Гюстав пристально оглядел нас и покачнулся на стуле, а я подумала, что Сергей, как обычно, несколько переборщил с зельем.

– Так что франки требовали у греков не только золотую колыбель, но и золотую наковальню. А греческий царь утверждал, что наковальня ему гораздо дороже колыбели. Колыбель их, мол, только вскормила, а на наковальне они давали великую Клятву Верности. И просил царь горных духов, что если погибнет он и народ его, что бы спрятали они эти святыни княжества от взоров людских, пока не родится тридцать третий по счету потомок владыки этой горной страны.

– А вот когда он родится, и где нам искать его? – тут Гюстав сделал какой-то неопределенно-безнадежный жест руками и, как то уж совсем пригорюнившись, заметил, – тем более, что единственного феодоритского князя, о котором мы хоть что-нибудь слышали, так и вообще звали Исаак.

– Тогда в Израиле! – неожиданно подал голос Сергей, который если и отставал от Гюстава, то буквально лишь на полкорпуса.

– Что вы лезете ко мне со своим Израилем! Вы не понимаете, что такое эта наковальня! – напустился на нас Гюстав. – Вы не представляете, какое значение вообще имела наковальня в преданиях о древних богах! Да знаете ли вы, что в наковальнях даже мерили расстояние между мирами. «Если бросить медную наковальню с неба на землю, то она долетела бы до земли за девять дней. И столько же потребовалось бы ей, чтобы долететь с земли до Тартара!».

Кроме того, золотая наковальня сама по себе представляет некоторый оксюморон. Из золота глупо делать наковальни, слишком мягкий металл. Они выходят как бы одноразовые. Поэтому, скорее всего, это была не наковальня, а что-то лишь похожее на нее. И лишь я один знаю, что это было!

Тут пьяный Гюстав торжествующе оглядел нас и выпалил: это ключ в подземное царство! Это не наковальня, а некий музыкальный инструмент, выдающий мелодию, открывающую зачарованные врата. Но где он, и как играть на нем?! – вот главная загадка!!! – И пока с перепугу протрезвевший Сергей успокаивал не на шутку разошедшегося Гюстава, перед моими глазами стояли маленькие ритуальные молоты из «Клада Приама», если для чего и идеально подходящие, так это именно для игры на золотой наковальне. Молоты, которые Шлиман считал своей самой главной и ценной находкой на развалинах древней Трои.

На утреннем семинаре Гюстава не было. – Ухайдакал ты заморского гостя,- пожурила я неприлично бодрого Сергея.

– К обеду оклемается, – уверенно возразил мой спутник и, как обычно, угадал. Довольно помятый француз появился около экскурсионного автобуса, когда мы уже собирались отправляться в глубины пещеры Кизил-Коба, самой большой на Крымском полуострове и вообще крупнейшей карстовой полости в Восточной Европе.

– Ну что? – деловито поинтересовался Сергей у измученного иностранца, – поехали за наковальней? Как думаешь – вдвоем унесем, или еще придется и водителя в долю брать?- Гюстав в ответ лишь болезненно морщился.