Чтение онлайн

– Теперь в лесу.
– Злорадствовала Ольми.

– Да ладно, это лес?
– Шутя поразился я.

Ольми ехидно подразнила меня дерзкой улыбкой.

– А, что если мы... вы не найдете этот пузырь?

– Лучше не спрашивай!
– Ответила она и отвернулась к сестре.
– Ризонет, ну что там?

– Ничего.
– Тихо ответила та почти плача и опустилась на колени.

– Надо что-то думать!
– Не сдавалась Ольми, присев рядом с ней.

Я в это время, заинтересованный мерцающим пространством, подошел к нему, рассматривая. От него веяло прохладой и жаром одновременно. "Необычно." - подумал я. Но в необычном - много обычного. Я протянул к воздушному разрезу руку. Словно раскаленные угли жарили ее, а лед, наперебой, заботливо остужал. Не боясь, прикоснулся к необычному явлению, а рука провалилась, исчезая в воздухе. Испугавшись, я выдернул руку назад, обнаружив вокруг ладони обволакивающий ее мерцающий бледно-травянистый пузырь.

– Э-э-э... Что это?
– Почти заикаясь, спросил девушек, сидящих за мной.
– Пузырь?

– О, Низонеды!
– Взмолилась подошедшей первой Ризонет с открытым ртом.
– Еще какой пузырь.

– Возврата? Тот, который нам нужен?
– Радостно, с гордостью, по-мальчишески спросил я.

– Угу.
– Подтвердила Ольми.
– Только не возврата.

– Это "Смарагд".
– Завороженно уточнила Ризонет.
– Как тебе удалось? Разве они существуют в "Разрезах"?
– Этот вопрос был адресован скорее уже к Ольми. Я лишь пожал плечами.

– Все же, что это?

– Смарагд - это очень редкий и ценный артефакт.
– Пояснила Ольми.
– По словам предков - это единственная материя, попавшая в Сомнию из человеческого мира. Правда, немного в измененном состоянии, но ставшая одной из могущественных вещей.

– Это антипод всему.
– Продолжила Ризонет.
– Для ночи - день, для бесчувствия - любовь, для смерти - жизнь.

– И наоборот?
– Полюбопытствовал я.

– Нет. Известно лишь положительное действие Смарагда. В "Книге Познания" ни разу не упоминается обратное.

Значит, она существует - эта книга с загадочным цветком. И тот храм, стало быть, тоже. Воздух снова наэлектризовался. Теперь мне было известно, что это предвещает. Я немедля ухватился за Ольми. Она, разгадав мою реакцию, помотала головой, делая акцент глазами на шар в моей руке.

– Ризонет, руку в Смарагд!
– Прокомандовала Ольми сестре.

Обе девушки одновременно прикоснулись к артефакту и мы перенеслись на поляну. Александра не оказалось на том месте, где мы его оставили, да и поляна потеряла свой прежний облик. От голубой травы и скамьи под столетним пышным деревом ничего не осталось. Траву, словно выжгли, на месте дерева огромная глянцево-черная скала, будто глыба каменного угля. Оглядевшись, я не нашел Александра, да и это была совсем не наша поляна: за спиной оказалась гряда из подобных скал, разрезанная широким каньоном. Яркая луна освещала наступившую ночь голубым светом. Фиолетовые тени настораживали, а неожиданное шептание редких дуновений ветра приводило в напряжение тихую темноту.

– Опоздали?
– Поинтересовалась Ризонет.

Ольми с настороженным слегка испуганным, но сосредоточенным лицом, ответила кивком. Только сейчас я подметил, что, несмотря на их одинаковый возраст, по их словам, Ольми была опытнее Ризонет, отличалась большей серьезностью и взрослостью, нежели ее сестра. В ней присутствовала какая-то изюминка, она притягивала помимо внешней какой-то скрытой, дополнительной внутренней сексуальностью.

– О! Мои сестрички.
– Прохрипел язвенный, неприятный голос откуда-то из темноты.

Я пригляделся в его направлении, но ничего не смог разглядеть.

– И наш гость с вами. Хорошо.
– Шершавым баритоном заметил он.

В фиолетовой тени зажглись два зеленых огонька. Они двинулись вперед и под светом луны предстал перед нами, метрах в пятнадцати, образ существа без рук и ног: размытые очертания головы, а ниже плавающая, словно клубы дыма, черная материя, постоянно изменяющаяся по ширине. Существо было похоже на приведение из детских мультиков.

– Не успели.
– Прошептала разочарованно Ольми.

– Александр?
– Изумился я.

– Да, мой друг.
– Ответил он.
– Твоя энергия помогла снова обрести мой прежний и любимый облик.

– Для тебя, но не для нашего брата!
– Возразила Ризонет.

– Тебе ли решать, что лучше для твоего брата?! Вообще-то я и есть ваш брат, если ты не знала.

– Наш брат - добрый сомн, а ты мерзкое чудовище!
– Снова ответила Ризонет.

– Каждый состоит из плохого и хорошего. Мой нынешний облик всего лишь отражение другой стороны монеты.

– Неправда!
– Не унималась Ризонет.
– Сомн сам вправе выбирать, каким ему быть - хорошим или плохим. Но когда его заставляют это делать, он перестает быть собой, и тот, кто делает это с ним - чудовище!

– Значит и вы чудовища, раз решаете, что мне нужно быть хорошим братиком. Сущность каждого в его поступках, а каких больше - темных или светлых будет, тот и предстанет перед тобой.

Я почувствовал его взгляд на себе, хотя этого и невозможно было увидеть, поскольку вместо глаз просто два горящих огня. Но ощущал это каким-то седьмым чувством.

– Максим, а ты как, считаешь меня правым?
– Обратился Алексадр ко мне.

– Возможно.

– Вот ты, вроде как, хороший, добрый, отзывчивый человек, в котором присутствуют отрицательные качества, но ведь тебя никто не назовет плохим, так?

– Надеюсь.
– Ответил я.

– А зря надеешься. Я назову. Ты негодяй.

От удивления я выпучил глаза. Мне ужасно захотелось врезать этому наглому хаму.

– Ну, хорошо. Относительный негодяй, - исправился он, заметив мою реакцию.
– Почему? А скажи нам, зачем тебе Сомния, зачем все эти проницания?

– Вообще-то мне незачем. Этот процесс не контролируется мной.

– Но все же....

– Чтобы найти одного человека и спасти маму.

– А в большей степени?
– Настаивал Александр.

– Для меня и то и то важно.

После этих слов его глаза, казалось, просто вспыхнули зеленым огнем. Его тело вытянулось и радугой молниеносно приблизилось ко мне, оставляя нижнюю часть на прежнем месте. Малахитовые глаза в нескольких сантиметрах дымились перед моим лицом.

– Не лукавь нам! Я знаю, что желание найти девушку превосходит желание спасти собственную мать!

Раскатистым громом выдал он мне в лицо. Казалось, от этого крика содрогнулось все в округе. Не знаю, что больше всего во мне взыграло - злость или страх, но в ту же секунду, практически не раздумывая, я со всей жути влепил в торец его черного лица смачную подачу правой рукой, которая была облеплена таинственным Смарагдом. От удара его верхняя половина, как резиновый шланг, вытянулась в противоположном конце от его нижней части туловища, с глухим шлепком приземлившись далеко на выжженной земле. Темнота, словно, содрогнулась: небо, земля, воздух, скалы - все затрепетало, задрожало. Земля побежала под ногами, окружающая среда мятой бумагой свернулась комом в одной точке - в точке, где лежал Александр. На месте выгоревшего поля снова заколосилась трава, скала обернулась вековым деревом, раскинувшегося над скамейкой.