Чтение онлайн

— Что ж… — кивнул он. — Как говорят в России «С паршивого козла хоть шерсти клок».

— Не козла, пан Кон, а овцы. А с козла — молока.

— Вот-вот, — горестно вздохнул он, — в любом случае никакого гешефта.

Автобус остановился около полицейского отделения. Мы вышли и мне, наконец, удалось рассмотреть оставшихся членов нашей компании. Это оказалась семья из трех человек.

Впереди шел отец, похожий на средней величины медведя гризли. За ним вприпрыжку, не отставая, семенила супруга, вполовину его меньше. Она держала за руку сына. Тот, высокий и сутулый, бессмысленно смотрел по сторонам и улыбался блестящими от слюны губами. На вид сыну было около двадцати лет.

Двое полицейских, сопровождавших нас в автобусе, предложили садиться. Мы сели на скамейки вдоль стен. Справа от меня сидел пан Кон, рядом старуха и «Брошкина», напротив семья с больным сыном и «гармонист» с девушкой.

Один из полицейских выложил на стол дежурному кучу документов, среди которых, я надеялась, был и мой израильский паспорт, и вошел в кабинет.

Увидев документы, папа-гризли вскочил с места:

— Я требую американского консула! — закричал он по-русски. Мы — американские граждане и ни в чем не виноваты.

— Успокойтесь, пан, — на чешском ответил ему дежурный, — я только заполню данные из ваших паспортов.

Но «гризли» ничего не понял и продолжал бушевать. Его жена поднялась и стала его уговаривать: «Миша, прошу тебя, не надо, не нервируй Левушку…».

И вдруг их сын-дебил засунул руку себе под рубашку и, достав окровавленный нож, стал мычать и размахивать им в воздухе. Все оцепенели.

Дежурный бросился было из-за конторки, но его опередил парень-гармонист: он упал на дебила, повалил его на скамейку и вытащил нож.

— Возьмите, — и положил нож на стойку, рядом с дежурным. Дежурный вытащил из кармана платок и аккуратно завернул в него нож, стараясь не касаться оружия пальцами.

Присутствующие облегченно вздохнули. Прибежали полицейские, схватили парня под локотки и увели. За ними вслед побежали родители.

— Ну, вот и все, — облегченно вздохнул пан Кон, снял шляпу и помахал на себя. — А вы, пани Вишневскова, не верили в маньяков. Вот вам маньяк, собственной персоной.

Молчавшая до сих пор высокая старуха посмотрела на парня, отнявшего нож, и произнесла:

— Моц крат вам, декуйу! — что означало «Большое спасибо!».

Дежурный вышел из кабинета, куда только что отвели семью американцев, и спросил:

— Есть тут переводчики с русского и английского?

Пан Изидор поднялся с места.

— Я хорошо перевожу на чешский, — сказал он, — но могу затрудниться в оттенках. Вот эта пани профессиональный переводчик и думаю, что ее помощь будет вам полезна.

— Хорошо, — кивнул дежурный, — пройдите в кабинет.

В кабинете двое полицейских держали сына, тот не сопротивлялся и сидел с отсутствующим видом, рядом тихо плакала мать, а отец ее утешал.

Полицейский, сидящий за столом, поднялся и представился: Выглядел он слегка взъерошенным и не выспавшимся.

— Подплуковник Шуселка, прошу садиться.

«Ага, — подумала я, — целого подполковника вызвали для нашего дела. Все же международный инцидент…»

Подполковник рассматривал паспорта и вдруг спросил по-английски:

— Какова цель вашего приезда в Чехию?

Заметив на лице супругов непонимание, он обратился ко мне:

— Переведите. Странно, граждане США, а по-английски не говорят.

Я перевела. Женщина встрепенулась и запричитала:

— Левушка наш совсем больной, только из-за него и приехали. Муж мой, Ефрем Львович, грамоту имеет, что он потомок великого раввина. Вот и подумали, что, может, в Праге вылечим, к могиле бен-Бецалеля сходим. А тут такое несчастье.

— Она беременной краснухой заболела, — угрюмо сказал ее муж. — Вот и получили сыночка.

— Скажите, — спросил подполковник, — ваш сын понимает вопросы? Может ответить на них?

— От настроения зависит, он же не олигофрен какой-нибудь, — ответила женщина, и, погладив сына, громко сказала, — Левушка, сейчас дядя спросит. Слушай дядю.

— Где ты взял нож? — произнес подполковник Шуселка медленно и внятно.

Дебил не обратил внимания ни на его слова, ни на мой перевод.

— Нет, так не пойдет, давайте вы, — сказал он мне.

— Левушка, где ты взял нож?

Парень склонил голову набок и махнул рукой:

— Там.

— Где там?

— Темно.

— Понятно, он нашел нож в темноте.

— Где был нож, Левушка?

— У тети, — парень сделал движение, но полицейские его держали крепко.

— Отпустите его, — приказал подполковник.

Как только полицейские отпустили парня, он принялся махать рукой назад. Присмотревшись, я воскликнула:

— Он показывает, как он вытаскивает нож, посмотрите сами!

Мать с отцом принялась тормошить парня:

— Лева, где был нож? Где ты его нашел? Где была тетя? Она лежала? Стояла? Ты ее ударил? Она тебя била? Говори же!

Из его бессвязных ответов выяснилось следующее: на Карни были блестящие браслеты, которые привлекли внимание парня. Он следил за ними взглядом, а когда Карни отошла за ротонду, то пошел за ней и увидел, что она лежит на земле, а в груди торчит нож. Нож он вытащил, положил себе за пазуху, потом снял с нее один браслет и вернулся к родителям. В завершении этого безумного разговора он полез в карман и достал оттуда браслет.

— Заберите браслет как вещественное доказательство, — приказал подполковник Шуселка.

Парень стал плакать, размазывая слезы кулаком.

Его с родителями вывели в кабинет, а нас подполковник попросил остаться.

— Там еще есть русские, не знающие чешского, так что ваша помощь, пани и пан, может еще понадобиться.

Помощь, конечно, понадобилась — мы с паном Коном переводили, как заведенные: я — на русский, он — на чешский, но толку никакого не было. Все привлеченные по делу твердили одно: ничего не видели, ничего не слышали, а то, что Ашер сбежал с места преступления, показывает, что он убил свою напарницу.

Наконец, всех отпустили, взяв с них подписку о невыезде, и мы с паном Коном остались наедине с подполковником.

— А теперь, уважаемая пани Вишневскова, расскажите мне о своем попутчике и об убитой.

Мне пришлось рассказать о семье Марксов, о нашей встрече на обрезании (пан Кон и подполковник переглянулись, наверняка осуждая этот обычай), о предложении Карни ехать с ней переводчицей и о докладе в обществе потомков бен-Бецалеля.

— Где этот доклад? — спросил подполковник.