Чтение онлайн

— Вот он, — ответила я, протягивая папку. — Но он написан по-русски, а оригинал — на иврите, в моем гостиничном номере.

— Оригинал вы нам отдадите тоже. Мы найдем специалистов по ивриту.

— Хорошо, — кивнула я. — Куда принести?

— Вас в гостиницу сейчас отвезет наша машина, вы передадите бумаги водителю. Можете идти, но подождите в коридоре пана Кона, его тоже отвезут домой.

Пан Изидор надолго не задержался — он появился минут через пять, и мы направились к машине. По дороге он прошептал:

— Пани Валерия, благодарю вас за то, что вы не рассказали о пакете. Полиции совершенно не надо об этом знать.

А я даже забыла о пакете, уставшая за такой длинный день.

В гостиницу около метро «Инвалидовна» мы доехали за двадцать минут.

— Вы подниметесь со мной? — спросила я полицейского, который представился подпоручиком Гржебиком.

— Хорошо, пани, — ответил он.

Пан Кон вышел из машины и сказал:

— Если позволите, я прогуляюсь с вами — насиделся в отделении.

Под удивленным взглядом портье (меня же сопровождал полицейский, да еще глубокой ночью) я нажала на кнопку лифта, и мы поднялись на четырнадцатый этаж.

— Присаживайтесь, я сейчас достану папку.

Подойдя к своему чемодану, я открыла его, и только хотела достать папку, лежавшую на самом верху, как поняла, что ее там нет. Я перерыла весь чемодан — папки не было.

Гости с интересом следили за моими манипуляциями. Я вытряхнула содержимое чемодана на диван.

— Смотрите сами — папки нет.

— Куда она могла подеваться? — спросил полицейский.

— Понятия не имею!

— Что-нибудь пропало еще?

— Подождите… Я не вижу своего ноутбука. Он не поместился в сейф, и поэтому я его спрятала в шкафу, закрыв одеялом. Одеяло на месте, а компьютера нет.

— Что там было? — всполошился пан Кон, и полицейский с подозрением посмотрел на него.

— Много чего. Мои документы, фотографии, текстовый файл с докладом.

— На каком языке?

— На русском. Я же переводила с черновиков пана Маркса, а писала на русском. А теперь ни черновиков, ни компьютера.

— Я должен связаться с подполковником Шуселкой, — сказал Гржебик и принялся вызванивать начальство.

Поговорив несколько минут, он повернулся ко мне:

— Пани Вишневскова, мы с паном Коном уйдем, а вы ложитесь, и никому не открывайте дверь. Утром сюда приедет следственная бригада, и все хорошенько обследуют. Вам понятно?

— Понятно, — кивнула я. У меня не осталось сил. Единственное желание было свалиться на диванчик и заснуть.

Мои гости ушли, я удостоверилась, что дверь заперта и отправилась к диванчику в салоне. Но мне пришла в голову мысль, что я прекрасно высплюсь в спальне, так как никого нет, упала и заснула в полете над подушкой.

Мне снилось, что надо мной наклонился Денис, похлопывает меня по плечу и говорит, почему-то на иврите: «Валерия, проснись, вставай!»

— Не хочу, — отмахивалась я, но потом, поняв, что это не сон, вскочила и протерла глаза. У кровати стоял Ашер.

— Откуда ты взялся? — спросила я. — Ты знаешь, что тебя ищут?

— Потом, потом… — отмахнулся он. — Собирайся живее, нам отсюда надо уходить.

— Куда? Утром придет следственная бригада. Ты не должен уходить. Останься!

— Пока придет бригада, тебя уже десять раз успеют прирезать, как Карни. Давай быстрее.

— Ты знаешь, Ашер, из номера украли папку и мой ноутбук.

— Это я взял и перепрятал. Не исключено, что за ними должны прийти. И если ты будешь в номере, тебе не поздоровится. Готова?

— Да.

Ашер бесшумно открыл дверь, и мы выскользнули в сумрачный коридор, освещенный тусклыми лампами.

— Не туда! — прошептал он. — Не надо на лифт, бежим вниз по лестнице.

— Четырнадцать этажей? — ужаснулась я.

— Жить хочешь — козочкой поскачешь, — огрызнулся он и поспешил вниз по лестнице.

В лобби гостиницы мы прошли не сразу. Ашер пошел вперед, огляделся и вернулся.

— Спрячься за фикус. Я выйду один, поймаю такси. Когда я подъеду, таксист даст сигнал, ты бегом выскочишь и прямо в машину. Понятно?

— Понятно, — мне уже было не до шуток, настолько серьезен был его тон.

За фикусом мне пришлось просидеть около четверти часа. Подъехало такси, я рванулась с места и в дверях налетела на высокую старуху-чешку, знакомую мне по вчерашней прогулке по Вышеграду.

— Приминтэ просим (прошу прощения), — пробормотала я, глядя вниз, и нырнула в открытую дверцу такси.

Уже отъезжая, я видела, как меня провожает тяжелый старухин взгляд.

В такси я постучала Ашера по плечу.

— Куда ты меня везешь?

— В укромное местечко. Сначала надо выспаться, а потом уж подумать, как будет отсюда выбираться.

— Ты с ума сошел! У меня же подписка о невыезде! Ты хочешь, чтобы нас арестовали прямо в аэропорту?

— Разберемся, все будет хорошо!

В голове тут же застучали пронзительные вопли Верки-Сердючки: «Харашо! Все будет харашо, все будет харашо, я это знаааю!..», хотя Ашер говорил на иврите. Эта песня иглой вонзалась мне в мозг и я, обхватив голову руками, негромко застонала.

Такси остановилось, шофер назвал цену, Ашер только было собрался платить, как я возмутилась и на чешском потребовала оплаты по счетчику. Шофер тут же извинился и взял в четыре раза меньше. Выйдя из машины, Ашер укоризненно произнес:

— И зачем ты это сделала?

— Таксисты в Праге всегда завышают цену, если видят иностранца. И боятся так поступать с чехами.

— Теперь он нас запомнит. А так были бы мы для него обычными иностранцами. Нам лишние свидетели совсем ни к чему.

Ужа светало. Я посмотрела по сторонам: мы находились в районе чистеньких двухэтажных домиков с черепичными крышами. Ашер открыл калитку и дал мне пройти.

— Наша комната в конце коридора. Сразу ложись и спи, тебе надо отдохнуть.

— А как же ты?

— За меня не волнуйся, я потом посплю.