Чтение онлайн

Каждое слово было вылито с таким ядовитым удовольствием, что я почти чувствовал, как его кровь закипает. Словно я ударил его, он застыл на мгновение, и я наслаждался этим. В его глазах промелькнула паника, я увидел, как он сжал кулаки и скис, как старая бутылка колы. Его уверенность колебалась, словно листва, прикрытая от осеннего ветра.

– Ты не знаешь, о чем говоришь! – пробормотал он, но в его голосе уже слышались нотки паники.

– А, но я знаю, – сказал я, наклоняясь к нему, чтобы словечки касались его уха. – Я видел всё. Эти сладкие моменты… Каково это, когда ты лжешь самому себе? Когда ты спишь с тем, кто кровным образом тебе родня? О да, это притягивает.

Каждое слово было, как тычок в его уязвленную душу. Я чувствовал, как адреналин прокладывает путь через мой разум, словно сложный коктейль радости и злобы. Адам, хватаясь за свои волосы, словно пытался вырвать их из корней, уставился на меня, его глаза полны отчаяния.

– Да, я брат Ясмин, – произнес он, но его слова звучали так, будто он скорбел о потере чего-то важного. – Но это не важно! Я… я буду защищать её!

– Защищать? – усмехнулся я. – Ты не в состоянии спасти её от самого себя, друг мой. Как ты сможешь спрятать её в своем сердце, когда твои собственные тени касаются её?

Я слышал, как Адам тяжело вздыхает, а его грудь поднималась и опускалась с каждым словом, с каждой эмоцией.

В тот момент я знал: я действительно на правильном пути. Это был лишь вопрос времени, когда надежда Адама сломится, как тонкая ветка под весом зимнего снега. В конце концов, наивная мечта о спасении мира не имела шансов против тьмы, и я… я был проводником этой самой тьмы.

– Я не позволю тебе её забрать! —проревел он, его голос был наполнен наивной уверенности. Прямо как истребитель, спешащий сбить дракона. Я не мог не усмехнуться.

– О, милый Адам. Ты не понимаешь, что все это лишь начало? – разразился я саркастическим смехом.

Я не оценил ребячество в его голосе. Страх становился как бы его личной защитой, но тут всё переменилось. Адам, поборовшись с сомнениями, спрыгнул с лавки, и я почувствовал, как напряжение мгновенно возрастает.

В этот миг его кулак врезался в мой бок. Я не ожидал такой реакции, и меня несколько отшвырнуло назад. Но это лишь разожгло во мне пламя. Секунда – и я уже среагировал, подхватив его запястье и крутя его так, чтобы он вновь оказался на земле.

Теперь беспокойство Адама сменилось решимостью, а мои слова стали его острием, зная, что каждое движение вызывает в нём бескомпромиссное напряжение. Ясмин с Хлои подбежали, их глаза полны тревоги, но для меня это скорее напоминание о том, что игра только начинается.

– Что происходит? – закричала Ясмин, её голос был полон ужаса.

Но её брат не слышал, его внимание было полностью сосредоточено на мне. Я же с каждым мгновением все больше наслаждался их страхом.

– Пожалуйста, уйди! – требовала она, её рука потянулась ко мне, словно пытаясь отвлечь меня от своих страховых мишеней.

Я только усмехнулся в ответ, находя лишь удовольствия в этой удушающей атмосфере, колеблющейся между надеждой и отчаянием.

– О, я ещё не закончил, – произнес я, обращаясь к Ясмин, её испуганный взгляд подстегивал мою жестокость. – На сегодня намечено много интересного… Поехали, грешник, на дно Ада!

– Что это значит? – Хлои закричала, её обычно писклявый голос переполнился тревогой. – Ясмин, почему твой парень бьет моего парня?!

Смех застрял в горле, когда я повернулся к Хлои, испытывая искушение расколоть её простодушность. Моя улыбка стала жесткой, когда я сказал:

– Он не бьет, милая. Он всего лишь учится, как танцевать с тьмой.

Адам, еще не готовый сдаться, сжал кулаки, но я чувствовал, как его колебания между страхом и яростью выдают его. Он был всего лишь пешкой в игре, где я был судьей и судьбой одновременно. Ясмин понимала это, и её неподдельное беспокойство сгущало атмосферу вокруг, как тяжелые дождевые облака. Она тянула руки к своему «брату».

– Адам, не стоит… – её голос дрожал, как струна в ожидании того, чтобы её сломать.

– Убирайся! – повторял он, как заклинание, но его внутреннее состояние застыло.

– О, милая Ясмин, – произнес я, подчеркивая её недостатки. – Ты не понимаешь, что это только начало. Когда тьма приходит по зову нашего века, она не оставляет шансов на спасение. Каждый из вас это ноты в симфонии, где я дирижер.

Я встал ближе к нему, произнося каждое слово с ядовитой скоростью.

– Не бойся, Адам. Это не конец, это лишь новый… замечательный поток.

Он издал звук, похожий на хрип, но это лишь добавляло масла в огонь. Я повернулся к Ясмин и сровнялся с её взором.

– Готовься к тому, что темные времена станут ярче, чем когда-либо, и все ваши благие намерения это всего лишь пыль в ветре.

Словно волны, накатывающиеся на берег, их страхи все более нарастали. Я был их истинным противником, темным глашатаем, который наслаждался каждым мгновением своего величия.

– Я ничего не понимаю, – вмешалась Хлои, беспомощно морща лоб.

– О, дорогая, тут все просто, – зловеще засмеялся я. – Ясмин и Адам спят. Но они брат и сестра.

– В смысле? – нахмурила она свои брови, не понимая.

Я повернулся к Ясмин, она побледнела от гнева, который так и прорывался сквозь контроль. Да, её злость напоминала ярость урагана.

– Ты не должен был об этом знать, – прорычала Ясмин, стиснув зубы. Я видел, как её изящные руки сжались в кулаки, но я лишь усмехнулся и шикнул.

– А что, если я скажу, что это не имеет значения? – мой голос был слаще меда, а, следовательно, более ядовит. – Разве твои чувства к Адаму не были именно тем, что ты намерена отрицать? Лишь плоть, ты не можешь угодить другому, если не разобьешь в пух и прах собственные ожидания.

Адам издал звук, словно пытался выговорить что-то, но страх полностью подавлял его. Это было прекрасно. Ясмин заметила его слабость, но не успела ухватиться за это. Сцена накалялась, как раскаленная сталь на наковальне. Я был как вино, медленно и настойчиво добирающееся до самой сути. Ясмин бросила взгляд в сторону Адама, и в нем я различил искорки надежды. И я знал, что настанет день, когда эта надежда превратится в отчаяние, в день, когда я окончательно разрушу их мир. Я отступил на шаг, наслаждаясь тем, как напряжение струится между нами, как натянутая тетива лука. Этот момент, этот мрачный театр, был не просто стать свидетелем; я был личным режиссёром этой зловещей драмы, и сейчас настало время вывода на сцену главных героев.