Чтение онлайн

— И нечего тебе там делать, раз так. — Отрезал наемник. — Дальше что скажешь?

— Демоны есть не только в Аду. Тех шестерых мы прикончили, но если пройдет слух…

— Эка важность, вон среди варваров или горцев вообще демонов нет, а если ты у них своим станешь, так они любого чешуерылого покрошат за тебя.

— Слушай, я…

— А девушку ты больше своей харей напугаешь, чем культяпками, так что тут тоже волноваться не о чем.

Гаррет невольно улыбнулся. На сердце почему-то полегчало, словно слегка ослабла держащая его когтистая лапа.

— Вот так лучше. — Проворчал Хмель. — А то вся душа кровью облилась глядеть на тебя.

— Да ладно прямо…

— А я говорю. Мне не все равно…

— Заткнись уж, ради Троеликой. — Гаррет швырнул последний камень в море и повернулся к наемнику. — Закончим плот, и если не поубиваем друг друга, пока будем плыть, посмотришь на обугленных. Знаешь, что у них есть обычай в качестве знака расположения предлагать своих жен гостям?

— Все вернется на круги своя. — Убежденно говорила Лависса. — Хаос не может длиться вечно, в любом хаосе в свое время зарождается порядок. Тринидад станет королем, варвары осядут, перестав кочевать, у каждой группы появится вождь, со временем дети этого вождя сами станут вождями, появится родовитость, олигархия, а затем и нормальная монархия. Лорды вернутся и забудут, что когда-то были грязными дикарями.

Арти скромно потупился. Непосредственность последней леди поражала книжника до немоты.

— Во-первых, — недовольно сказала Рут Тринидад, — у варваров и так есть вожди. Есть десятники, сотники, тысячники, десятитысячники. А также советники, лекари и остальная управленческая структура. Во-вторых, родовитостью может хвастаться только идиот. В чем заслуга родиться у той или иной матери?

— Это память и слава рода! Вот ты можешь перечислить своих предков хотя бы до третьего колена?

— И до десятого могу, а также побочные ветви, ннэ. И не только тех, кто рождался в браках. И даже сотню-другую детей от наших мужчин, которые принадлежали другим родам. А ты?

— И как зовут твоего отца? — Вкрадчиво поинтересовался Гаррет. — А деда? Прадеда?

— Отца моего звали Доном, его отца Ибером, а отца его отца Хронвелем, но что тебе за дело? В-третьих, почему это мы грязные дикари? Хоть ты и сидишь, сложа руки, паршивая ледка, я все равно почище тебя.

Лависса потерялась с ответом и покраснела. Жара и походный образ жизни делали свое дело, платье леди красовалось разводами пота, жирными пятнами, прорехами, да и пахло от нее не очень хорошо. Зато Рут, успевающая все и почти все время сидящая на веслах вместе с мужчинами, для варварки действительно была на диво опрятной. Хотя одежды на ней, конечно, было гораздо меньше, чем требовали приличия. Даже волосы у нее блестели, собранные в тугие аккуратные косички, ни волоска не выбивалось. Волосы же Лависсы от соли почти превратились в солому, посеклись и выпадали.

— Это просто устойчивое выражение. — Невнятно пробормотала она, пока Хмель наслаждался давно подготавливаемой местью.

— Исса, во имя невинности Троеликой, ты что, не соображаешь даже, что порет твой поганый рот, а просто повторяешь, как ученая ворона?

— Конечно нет!

— Ннэ? То есть ты сознательно обзываешь Хмеля невежественным, Гаррета мерзким, а меня грязной?

Слова, которые произносила варварка, Лависса действительно знала, но они использовались приставкой к словам крестьянин, демон и варвар. Она беспомощно посмотрела на Арти. Книжник смущенно кашлянул и перевел.

— И-и-и, я так говорю?! — Задохнулась леди.

— Говоришь. — Подтвердила Рут.

— Почему вы мне не сказали?!

— А ты что, неумная?

— Это нечестно! Я не знала!

— Незнание закона не освобождает от ответственности.

Скажи это кто другой, даже Хмель или Гаррет, Лависса бы устыдилась, но Рут после четырех дней пути на плоту по морю здорово раздражала девушку.

— Видишь ли, Исса, это род ответственности. Ты должна понимать, что ты делаешь, что говоришь и кому говоришь. Иначе… кирдык тебе. Тут нет папочки-лорда и армии телохранителей. Ты сама по себе.

— Рут, да ладно тебе! — Гаррет поправил парус и удовлетворенно кивнул. — За нее всегда найдется, кому заступиться. Это нормальная женщина, а не такая, как ты.

— Чем это я ненормальная?!

— Тем, что нормальная женщина, находясь в компании мужиков, будет бояться, что ее изнасилуют, а не убьют.

— Ну-ка свой язык мерзкий убрал за зубы, он там целее будет!

— А я что сказал!

— Я ничего не боюсь!

— Конечно!

— Вот и конечно! Потому что только смерть нельзя пережить! Это каждый варвар знает! И каждый варвар знает, что такое личная гигиена!

— Чего? — Не понял заинтересованно слушающий Хмель, это слово было новым.

— Что мыться надо. — Вполголоса объяснил Герк, которому все это крайне не нравилось.

— Именно. — Надменно подтвердила Рут. — Это не паршивое лордское сборище крестьян с вилами и солдат с проржавевшими пиками. Его за семь дней учуять можно, такая вонища прет. Да там половина дохнет от поноса и кровавого кашля, прежде чем имеет честь быть вздетыми на наши мечи. А вшей сколько! И срут они вдоль дорог, уж на что мы ко всякому привычны, а и то противно.

— А вы так прям не делаете! — Обиделся Хмель, в свое время оттопавший немало дорог в звании лордского наемника.

— Мы зарываем. — Серьезно ответила дикарка. — А на привале сразу нужники роем.

— А моетесь как? — Полюбопытствовал Арти.

— В реке. — У Рут лукаво блеснули глаза. — Если водопад попадается вообще удобно, особенно когда отряд большой. Пройдем сквозь него, даже останавливаться не надо. И поесть сразу можно.

— Почему?

— Ты представляешь варварский отряд? Потому что рыба всплывает.

Арти подумал, переваривая эту новость под сдавленное хихиканье.

— А Тринидад не будет королем. — Уверенно выдал он.

— Почему? — Поразилась Лависса. — Кому еще? Зачем же он завоевал королевство?

— У них другая логика. Другие обычаи. Тринидад очень умен, иначе бы не выиграл эту войну. Подумай, до него варвары были просто разрозненной кучкой вечно враждующих племен. Каким характером надо обладать, чтобы остановить розни, собрать их вместе и заставить следовать своим целям? Ведь его никто не знал, он был одним из многих. А варвары подчиняются лишь тем, кому хотят подчиняться.