Чтение онлайн

В США мы нашли новую возможность, которая частично компенсирует сложности, связанные с поддержанием дружеских отношений: мы дружим с родителями, супругами и детьми. В европейской традиции изысканной любви дружба между супругами считалась нонсенсом. Когда браки в основном заключались в угоду экономическим или политическим интересам, а дети зависели от своих родителей в наследовании имущества и статуса, в отношениях не было равенства и взаимообмена – условий, необходимых для возникновения дружбы. Однако в течение жизни нескольких последних поколений значительно снизилось значение семьи как экономической необходимости. И чем меньше мы зависим от семьи в отношении материальных благ, тем больше мы можем наслаждаться возможностью получать эмоциональные блага, которые она дает. Таким образом, современная семья, со всеми своими проблемами, открывает перед нами новые возможности испытать наилучшие чувства, что было трудно сделать в прежние времена.

В течение нескольких последних десятилетий мы осознали, что представление о семье, которое сложилось у нас, по крайней мере, с Викторианской Эпохи, является лишь одним из множества возможных вариантов. Согласно французскому историку Ле Руа Ладюри, в позднее Средневековье во Франции крестьянская семья состояла из всех людей, деливших вместе кров и пищу. К ним могли относиться родственники по крови, а также работники и другие случайные люди, которые помогали с работой и которым предоставляли ночлег. Никакого различия между этими людьми на самом деле не делалось; независимо от того, являлись они родственниками или нет, они принадлежали к одному дому, построенному из камня и известняка. И это была единица, которая на самом деле имела значение, и оно было большим, чем значение биологической семьи. Тысячи лет ранее римская семья была совершенно иным социальным образованием. В ней глава семьи имел законное право убивать своих детей, если они ему не угодили, а наследование по биологическому признаку имело почти такое же значение, как позже в аристократических семьях в XIX веке.

И все эти вариации существовали в рамках одной и той же культуры. Кроме того, антропологи познакомили нас с множеством других вариантов семейных союзов, начиная с чрезвычайно растянутых гавайских семей, в которых каждая женщина старшего поколения считалась «матерью» для младших, и кончая различными формами полигамных и полиандрических [7] ] семей. Все это помогает нам понять, что распад традиционной семьи с одним ядром, процент разводов в которой составляет 50%, а большинство детей живут без отца или во вновь созданных семьях, является не трагедией, а нормальным переходом к новой форме семьи, которая адаптируется к изменяющимся социальным и экономических условиям. Существуют и крайние утверждения, что семья – это устаревшее, реакционное образование, которому предназначено исчезнуть.

У консерваторов сложился противоположный взгляд на семью: они поддерживают «семейные ценности», возвращающие нас к традиционному образу семьи, который мы видим в телевизионных комедийных сериалах о Средневековье. Кто прав в этом споре? Понятно, что обе стороны правы в какой-то степени, и обе стороны неправы в том, что пытаются представить изменяющуюся структуру в застывшей форме. С одной стороны, было бы лицемерием утверждать, что когда-либо существовала идеальная схема семьи, и что мы должны продолжать верить в этот вымысел, в то время как другие социальные условия меняются. С другой стороны, в равной степени ошибочно утверждать, что здоровая социальная система может существовать без эмоциональной поддержки и заботы, которые, похоже, только одни родители могут дать своим подрастающим детям. Не зависимо от разнообразия форм, которые принимала семья, одно оставалось неизменным: она всегда включала взрослых противоположного пола, которые несли ответственность за благосостояние друг друга и своих детей.

Вот поэтому брак – такой сложный институт во всех обществах. Цель переговоров по поводу брака, которые включали точные подсчеты приданого невесты и ее «цены», заключалась в том, чтобы гарантировать, что дети, рожденные в этом союзе, не станут бременем для общества. Во всех обществах родители и родственники невесты и жениха брали на себя ответственность поддерживать материально, а также обучать детей, рожденных в браке, ценностям и правилам, принятым в обществе. Пока что ни одно общество – ни Советский Союз, ни Израиль, ни коммунистический Китай – не смогло придумать, как уничтожить семью и заменить ее другими социальными институтами. Один из великих парадоксов нашего времени заключается в том, что, имея самые лучшие намерения, либеральный капитализм смог ослабить семью больше, чем это когда-либо было ранее – не придумав для нее никакой замены.

Влияние семейных отношений на качество жизни настолько обширно, что об этом можно написать тома. На самом деле многие великие литературные произведения, начиная c «Царя Эдипа» Софокла и «Гамлета» Шекспира, до «Мадам Бовари» Флобера и «Любви под вязами» О’Нила, повествуют об этом. Взаимодействие в семье по-разному влияет на эмоции каждого ее члена. Отец, мать и дети будут реагировать на одно и то же событие в зависимости от их восприятия ситуации и тех отношений, которые у них сложились между собой. Но если сделать широкое обобщение, то можно сказать, что семья действует как маховое колесо, создавая эмоциональные спады и подъемы, которые мы испытываем в течение дня. Настроение, которое мы испытываем дома, редко бывает таким приподнятым, как при общении с друзьями, но оно также редко бывает таким подавленным, как в одиночестве. В то же самое время именно дома мы с относительной безопасностью можем выпустить глубоко загнанные в нас эмоции, о чем свидетельствуют несчастные случаи оскорблений и насилия, характерные для неправильно функционирующих семей.

В результате обширного исследования динамики в семье с помощью метода Выборочного Изучения Опыта, Рид Ларсон и Марис Ричардс обнаружили несколько интересных фактов. Например, когда оба супруга работают, настроение мужа хуже на работе, но оно улучшается, когда он приходит домой. У женщин происходит наоборот: приходя с работы, они сталкиваются с необходимостью заниматься домашней работой, что приводит их к противоположному циклу эмоционального благополучия. В противоположность общепринятому мнению, больше конфликтов возникает в эмоционально замкнутых семьях; когда такая семья сталкивается с настоящими проблемами, родители и дети избегают друг друга, вместо того чтобы их обсуждать. Даже в современных семьях все еще сильны различия между супругами по родовому признаку: настроение отца влияет на настроение всех членов семьи, а настроение детей влияет на настроение матери, в то время как настроение матери оказывает незначительное влияние на настроение других членов семьи. Кроме того, около 40% отцов и менее 10% матерей говорят, что достижения их детей-подростков приводят их в хорошее настроение; в то время как 45% матерей и только 20% отцов говорят, что хорошее настроение их детей-подростков улучшает их собственное настроение. Очевидно, что мужчин больше волнует то, что дети делают, а женщин – то, как они себя чувствуют, как того требует родовое распределение ролей.

Много было написано о том, что делает семьи успешными. Общее мнение состоит в том, что семьи, которые поддерживают эмоциональное благополучие и развитие своих членов, сочетают в себе две совершенно противоположные тенденции. В них сочетаются дисциплина и спонтанность, правила и свобода, высокие ожидания и безграничная любовь. Оптимальная система семьи комплексная: она поощряет уникальное индивидуальное развитие ее членов и в то же время связывает их всех эмоциональными узами любви и заботы. Правила и дисциплина нужны для того, чтобы избежать чрезмерной и ненужной траты психической энергии в спорах о том, что можно делать, а что нет – когда дети должны приходить домой, когда они должны делать уроки, кто должен мыть посуду. Тогда при отсутствии споров и перебранок освобожденная физическая энергия может быть направлена на достижение собственных целей каждого члена семьи. В то же самое время каждый член семьи знает, что может рассчитывать на коллективную физическую энергию семьи, если она ему потребуется. Дети, растущие в таких комплексных семьях, имеют возможность развить свои способности и узнать стоящие перед ними задачи, и, следовательно, они больше подготовлены к тому, чтобы воспринимать жизнь, как поток.

В нашем обществе среднестатистический человек проводит около трети своего времени, в которое он не спит, в одиночестве. У людей, которые проводят в одиночестве значительно больше или значительно меньше времени, обычно есть проблемы. Подростки, которые постоянно проводят свое время в компании своих ровесников, имеют неприятности в школе и, вряд ли, научатся думать самостоятельно, в то время как те, кто всегда находятся в одиночестве, более склонны к депрессиям и отчуждению. Самоубийства более часты среди людей, чья работа изолирует их физически, как например, лесорубов на Севере, или эмоционально, как например, психотерапевтов. Исключения представляют собой такие ситуации, когда день настолько четко расписан, что у психической энтропии нет шанса овладеть сознанием человека. Картезианские монахи могут провести всю жизнь в уединенных кельях без каких-либо вредных последствий для своего здоровья, или, пример противоположной степени общительности – моряки-подводники, которые в течение многих месяцев не имеют возможности для уединения.

Во многих обществах, не имеющих письменности, оптимальная мера одиночества равнялась нулю. Типичный пример – племя добуанов в Меланезии, описанное антропологом Рео Форчуном, члены которого старались избежать одиночества как чумы. Когда кому-нибудь нужно было сходить в кусты, чтобы облегчиться, он всегда шел в сопровождении друга или родственника, поскольку боялся, что злые силы навредят ему, если он пойдет один. То, что колдовство наиболее эффективно воздействует на одинокого человека, не является совершенно фантастической идеей. То, что оно описывает, является реальным фактом, хотя объяснение является аллегорией. Оно описывает то, что заметили многие ученые, изучающие общество, а именно то, что сознание индивидуума, находящегося в одиночестве, является уязвимым со стороны галлюцинаций и иррациональных страхов. Когда мы разговариваем с другим человеком, даже о самых банальных вещах, таких как погода или вчерашний бейсбольный матч, наше сознание воспринимает одну и ту же реальность на двоих. Даже такое приветствие, как «Удачного дня!», заверяет нас, что мы существуем, поскольку другие люди замечают нас и заботятся о нашем самочувствии. Таким образом, основная функция даже самых повседневных встреч с людьми заключается в поддержании реальности происходящего. Это необходимо, иначе наше сознание превратится в хаос.

В соответствии с этими причинами люди в основном утверждают, что в одиночестве их настроение намного хуже, чем при общении с другими людьми. Они чувствуют себя менее счастливыми, менее жизнерадостными, менее уверенными в себе и более пассивными, скучающими и одинокими. Единственное измерение опыта, которое обычно бывает выше в одиночестве, это концентрация внимания. Когда люди впервые слышат об этих закономерностях, многие из них, склонные к размышлениям, им не верят: «Это не может быть правдой», - говорят они. «Мне нравится быть одному, и я ищу уединения всегда, когда могу». Действительно, можно научиться любить одиночество, но это нелегко. Если человек является художником, ученым или писателем или у него есть любимое дело или богатая внутренняя жизнь, тогда одиночество для него не только удовольствие, но и необходимость. Хотя относительно немногие люди владеют умственными и психическими навыками, которые позволяют достичь этого.