Чтение онлайн

Лучшее решение данного вопроса предлагает исследование творческих людей. Не будучи ни экстравертами, ни интровертами, они, кажется, проявляют и те, и другие черты в течение своей жизни. Действительно, стереотип «одинокого гения» все еще силен, и он имеет под собой основания в реальной жизни. В конце концов, человек преимущественно должен быть один, чтобы писать, рисовать или проводить эксперименты в лаборатории. Однако снова и снова творческие люди подчеркивают, как важно видеть людей, слышать их, обмениваться с ними идеями и узнавать работы других людей. Физик Джон Арчибальд Уилер говорит об этом со всей прямотой: «Если Вы не общаетесь с людьми, Вы отрезаны от мира. Я всегда говорил, что невозможно стать кем-то, если вокруг никого нет».

Другой выдающийся ученый, Фриман Дайсон, описывает тонкие нюансы противоположных сторон своей работы. Он указывает на дверь своего кабинета и говорит:

Наука – это дело, которое требует большой общительности. Очень важно знать, когда открыть дверь, а когда ее закрыть. Когда я занимаюсь наукой, моя дверь открыта… Необходимо все время разговаривать с людьми… потому что, только взаимодействуя с другими людьми, можно сделать что-то интересное. По существу, это общественное дело. Все время что-нибудь происходит, и необходимо знать это и не отставать от происходящего. Постоянно нужно разговаривать с людьми. Но, конечно, другое дело – писать. Когда я пишу, я закрываю дверь, и даже тогда слишком много шума проникает снаружи. Поэтому очень часто, когда я пишу, я прячусь в библиотеке. Это одинокая игра.

Джон Рид, генеральный директор компании Citicorp, который успешно руководил компанией в неспокойные времена, научился чередовать в течение своего обычного дня периоды одиноких размышлений с периодами интенсивного общения с людьми:

Я жаворонок. Я всегда встаю в пять часов утра, в 5:30 я выхожу из душа и обычно я стараюсь поработать либо дома, либо в офисе. Именно в это время я занят размышлениями и расстановкой своих приоритетов… Я стараюсь проводить довольно спокойно время до 9:30 или 10:00. Затем я начинаю заниматься делами. Если Вы являетесь председателем компании, это все равно что, если бы Вы были вождем племени. Люди постоянно заходят в Ваш кабинет и разговаривают с Вами.

Даже в такой очень частной области, как искусство, способность взаимодействовать с другими людьми является очень важной. Скульптур Нина Холтон хорошо описывает, какую роль играет общительность в ее работе:

Вы действительно не можете работать совершенно одни в своей мастерской. Вам хочется, чтобы зашел Ваш товарищ и поговорил с Вами о Вашей работе. Вы спрашиваете его: «Почему эта работа тебя трогает?» Вам хочется получить какой-то отклик. Вы не можете сидеть в своей мастерской в полном одиночестве… А затем, постепенно, когда Вы начинаете выставляться, Вы становитесь звеном целой цепи. Вам нужно знать людей, которые работают в галереях, Вам нужно знать людей, работающих в Вашей области. Возможно, Вы захотите понять, нравится ли Вам быть частью этого или нет. Но в любом случае Вы не можете не быть частью этого сообщества людей, не правда ли?

То, как творческие люди относятся к жизни, предполагает, что можно быть экстравертом и интровертом одновременно. В действительности, возможно, что выражение себя посредством как направления своей энергии вовнутрь, так и вовне является нормальным состоянием человека. Ненормально запереть себя в каком-то одном состоянии и воспринимать жизнь только лишь как общительное, или одинокое существо. Конечно, наш собственный темперамент и жизнь в обществе подталкивают нас в том или ином направлении и через какое-то время мы начинаем мириться с этими влияющими на нас силами, и получаем удовольствие либо только от общения с людьми, либо только от одиночества, а не от того и другого. Однако такой выбор лишает нас возможности испытать все, что может испытать человек, и сокращает возможность наслаждаться жизнью.

Несколько лет назад один восьмидесятитрехлетний мужчина написал мне одно из самых трогательных писем, которые я когда-либо получал от своих читателей. Он писал, что после первой мировой войны он служил солдатом в полевой артиллерии на юге США. Они использовали лошадей, чтобы перевозить лафеты, а после маневров они часто распрягали их и играли в поло. Во время этих игр он чувствовал такое радостное воодушевление, которое никогда не испытывал ни до этого, ни после; он думал, что только игра в поло могла привести его в такое хорошее расположение духа. Следующие шестьдесят лет его жизнь была бедна событиями и заполнена обычной рутиной. Затем он прочитал мою книгу о потоке и понял, что воодушевление, которое он испытал в юности, сидя верхом на лошади, не обязательно должно ограничиваться игрой в поло. И он начал заниматься некоторыми вещами, которые его всегда интересовали, но которые он не пробовал делать раньше. Он занялся садоводством, стал слушать музыку и занялся другими видами деятельности, которые чудесным образом оживили радостное воодушевление его молодости.

Замечательно, что человек на восьмом десятке лет осознал, что не нужно пассивно принимать скучную жизнь. Тем не менее, шестьдесят лет, которые были в этом промежутке, похоже, прошли скучно и неинтересно без какой-либо необходимости в этом. А сколько людей никогда не осознает, что они могут использовать свою физическую энергию таким образом, чтобы испытать в жизни максимум возможного? Если данные о том, что 15 процентов населения никогда не испытывают потока, точны, то это значит, что только в США десятки миллионов человек лишают себя того, что может сделать их жизнь стоящей.

Конечно, во многих случаях понятно, почему человек редко испытывает поток или не испытывает его никогда. Трудное детство, плохое обращение родителей, бедность и множество других внешних факторов могут помешать человеку испытывать радость в повседневной жизни. С другой стороны, существует столько примеров людей, которые преодолели эти препятствия, что с трудом верится в то, что качество жизни определяется внешними обстоятельствами. Больше всех высказывали несогласие с тем, что я писал о потоке, те читатели, которые говорили, что испытали насилие в детстве. Они хотели доказать мне, что, несмотря на то, что я написал, они считали возможным для детей, переживших насилие в детстве, наслаждаться жизнью, став взрослыми.

Существует слишком много таких примеров, чтобы я мог все их перечислить. Один из моих любимых примеров – это Антонио Грамши, философ, сторонник гуманистического социализма, который оказал сильное влияние на европейскую философию ХХ века и постепенное развенчание философии ленинизма-сталинизма. Он родился в бедной семье на небогатом острове Сардиния. С рождения у него была искривлена спина, и все детство он болел. Их бедность стала практически невыносимой, когда отца посадили в тюрьму по ложному обвинению, и он не мог больше поддерживать свою большую семью. Безуспешно пытаясь вылечить горб на спине Антонио, его дядя подвешивал мальчика за лодыжки к балкам лачуги, в которой они жили. Мать Антонио была так уверена, что когда-нибудь он умрет во сне, что каждую ночь она доставала его единственный хороший костюм и ставила на кухонный шкаф две свечи, чтобы быстрее подготовиться к похоронам. Учитывая все эти факты, было бы неудивительным, если бы Грамши вырос человеком, полным ненависти и злости. Вместо этого он посвятил свою жизнь помощи угнетенным людям, став тонким писателем и блестящим теоретиком. Хотя он был одним из основателей Итальянской Коммунистической Партии, он никогда не компрометировал свои гуманистические ценности в угоду партийной догме или политической целесообразности. Даже после того как Муссолини посадил его в средневековую тюремную камеру, чтобы он умер в одиночном заточении, он продолжал писать письма и эссе, полные света, надежды и сострадания. Все внешние факторы, как будто, сговорились, чтобы сломать жизнь Грамши; ему понадобилась вся его вера, чтобы достичь интеллектуальной и эмоциональной гармонии, которую он оставил нам в наследство.

Другой пример из моих собственных исследований относится к жизни Лайнуса Полинга. Он родился в Портланде, штат Орегон, в начале ХХ века. Его отец умер, когда мальчику было девять лет, оставив семью на грани бедности. Хотя Лайнус поглощал книги одну за другой, коллекционировал минералы, растения и насекомых, он никогда не думал, что получит высшее образование. К счастью, родители одного из его друзей практически заставили его поступить в колледж. Затем он получил стипендию, чтобы учиться в Калифорнийском технологическом институте, занялся исследовательской деятельностью, был награжден Нобелевской премией в области химии в 1954 году и Нобелевской Премией мира в 1962 году. Так он описывает свои годы учебы в колледже:

Я зарабатывал немного денег, выполняя разную работу для колледжа. Я истреблял одуванчики на лужайке. Для этого я опускал палку в ведро с раствором арсената натрия, а затем срубал этой палкой одуванчик. Каждый день я рубил дрова (они были уже напилены), приблизительно один кубометр, на щепки такого размера, чтобы они вместились в печки, стоявшие в спальнях девушек. Дважды в неделю я резал четверть говяжьей туши для бифштексов и жаркого и мыл большую кухню - очень большое помещение кухни. К концу моего второго года я получил работу дорожного инженера и клал щебеночно-асфальтовое покрытие в горах на юге штата Орегон.