Чтение онлайн

Верховный жрец продолжал хмуриться, наблюдая за нашей схваткой. Я снова приземлилась рядом с ним и на сей раз посмотрела в глаза.

— Ведь ради этого звали… пусть и не меня? — я нахально рассматривала причудливо разукрашенное лицо жреца, его узкие глаза, брови вразлёт, орлиный нос, испачканные кровью губы… ах, красив, красив. И даже многочисленные серёжки его совершенно не портили.

А уж фигура… мм, загляденье.

Жрец ответил:

— Да. Что ж, не думал, что такие, как ты, могут поступить хорошо.

Я фыркнула. Единственное, что меня беспокоило, это собственная выгода. И этот странный жрец. Он добавил:

— Но это не значит, что я не попытаюсь тебя уничтожить.

Вот и вся романтика. Обидно. Сначала Лоинарт, теперь этот красавчик. Все хотят меня убить…

— Будет интересно, — сказала я на прощание. И всё-таки мне показалось: что-то промелькнуло во взгляде жреца, вовсе не похожее на ненависть.

Я грелась в лучах полуденного солнца — занятие, для человека весьма неблагоразумное. Впрочем, местные уже давно перестали обращать внимание на мои странности.

Сзади ко мне "подкрался" принц Лоинарт. Я поприветствовала его первым:

— Добрый день, Ваше Высочество.

— С моей точки зрения, выставлять напоказ демонические способности — верх бестактности, — пробурчал он.

— Что вы, я узнала вас по шагам. Местные носят сандалии, и поэтому при ходьбе у них подошва шлёпает по пятке, — я хихикнула, заметив, что принц бросил взгляд на свои мягкие кожаные туфли. — И с моей стороны было бы невежливо не поздороваться.

— Вы где-то были ночью? — напрямик спросил он.

— Да так, побывала на одном жертвоприношении в столице аборигенов, — ответила я тоном, словно сходила на чаепитие. Принц поморщился:

— Вам не надоело каждый раз напоминать мне о ваших "особенностях"? Вы же понимаете, что наш будущий брак — вопрос почти решенный. Хотя, возможно, так думаю только я и бабушка, но… может, хватит? Я же вижу, что вы несчастны. Зачем продолжать вести себя так?

Я встала и, расправив крылья, со злостью спросила:

— Но тебе-то что до того?

И уже даже хотела схватить его за что-нибудь, но принц ловко поймал мою руку и крепко сжал, заставив пальцы с чёрными ногтями судорожно дёрнуться.

— Илайла… — он коснулся губами моего запястья, и стал вдруг не злым, но бесконечно печальным. — Я мог бы полюбить тебя, будь ты даже тёмной, убийцей, изменницей… зная лишь одно — когда-нибудь ты тоже полюбишь меня. Но демоны этого не умеют, — он отпустил мою руку, развернулся и пошёл прочь.

Если он и хотел задеть меня, то ему это удалось. Всё, что у меня осталось вместо любви — это похоть. Вместо счастья — опьянение чужим страданием, сменяющееся затем пустотой. Жажда, что будет терзать, сколько не пей.

Я опустилась на раскалённый песок и посмотрела в синее небо. Готова ли я к такой вечности?

Видимо, нет.

Тень от крыльев на земле вдруг рассыпалась, чёрные перья падали на белоснежный песок и начали таять. Вдруг сидеть стало невыносимо горячо.

Я устало встала и посмотрела в спину ещё не скрывшемуся Лоинарту, но затем подняла голову. Нет, не побегу ни за кем. Пусть больше и не демон… И видимо уже не стану им. Мне больше некого ненавидеть, некому мстить. Остаётся только принять человеческую участь. Может быть, даже умереть в итоге.

Ветер решил за меня, внезапным порывом подняв перья в воздух и швырнув их в сторону удаляющегося принца. Я отвернулась — не хочу видеть его реакцию. Что — торжество или жалость? Нет, не хочу.

Устремив взгляд к горизонту, я пыталась ни о чём не думать. Мир стал расплывчатым, он словно сжался в размерах. Какая гадость. И почему за всё приходится платить? Не за любовь даже, за возможность любить — бессмертием и крыльями… сколько раз я ещё пожалею об этом?

На сей раз я никак не отреагировала на шаги за спиной, хоть и слышала их. Может, не так хорошо, как раньше. Нет, не буду оборачиваться. Пусть катится куда подальше.

Он снял широкополую шляпу и надел её на меня:

— Обгоришь, — с улыбкой сказал он. Я смотрела в его лучистые глаза, кажущиеся золотистыми в ярком солнечном свете, и понимала, что у меня не было шансов устоять.

— И почему я тебя не ненавижу? — обиженно пробормотала я, снова отворачиваясь. Ещё и расплакаться не хватало для вящей убедительности.

Но принц ничего не сказал, только притянул меня к себе и нежно обнял.

Всю катастрофичность последствий я осознала только тогда, когда зашла к Кэйлин. Мне же как-то придётся перед ней отчитываться! Что я ей скажу?!

Ах, извините, Ваше Высочество, я перестала быть демоном, потому что они не умеют любить, а мне очень хочется! И неважно, что из-за этого умрут многие наши подданные.

О да, эгоизм, достойный демона.

И угрызения совести откуда-то. Кошмар. Теперь меня будут разрывать на части самые противоречивые мысли и чувства. Чёртов принц, нашёл болевую точку и безжалостно ткнул в неё. А ещё — светлый! Как же, он ведь это всё с благими намерениями.

Мне хотелось растерзать его на мелкие-мелкие кусочки, превратить в тысячу маленьких красненьких Лоинартиков… и в то же время я испытывала что-то вроде благодарности.

— Так что случилось? — удивлённо спросила она. Я в смущении поковыряла пальчиком стол:

— Я больше не демон. И не буду объяснять, как так получилось…

— Нет, я требую объяснений!

Что ж, сама напросилась.

— Вчера я была на каком-то сборище аборигенов. Они призвали своего бога, чтобы натравить его на нас, и мне пришлось вступить с ним в бой. Но я потеряла очень много сил, их хватило только на то, чтобы долететь до форта. А потом мои крылья рассыпались, и я поняла, что снова стала человеком.

Принцесса с сочувствием посмотрела на меня:

— И обратно — никак?

Я кивнула. Хотелось бы мне считать иначе, но…

— Ты больше не сможешь летать?

И зачем это она? Решила напомнить мне, что я потеряла? Хочет разозлить, пробудить во мне тьму снова? И всё — ради каких-то там тактических преимуществ… Почему же она сама не станет демоном?

Я устало вздохнула. Нет, этот разговор нужно заканчивать.

— Что ты теперь будешь делать? — спросила она.

— То, что должна. Я всё ещё сильный маг. Думаю, сделанного мной уже вполне достаточно, чтобы начать атаку. Военных премудростей я не знаю, поэтому позволю собой командовать. Если меня убьют… значит, такова судьба.