Чтение онлайн

По щеке скатилась слеза. Жрец стёр её пальцем и снова заговорил:

— Вечная жизнь — звучит так заманчиво для людей. Но когда она превращается в вечное страдание, смерть перестаёт казаться страшной. Вот только умирая раз за разом в своём воплощении, ты всего лишь теряешь память, но не груз прошлого.

— Зачем ты всё это говоришь? — не выдержала я.

— Хочу напомнить тебе, что ты можешь менять себя как угодно.

— Ты ведь тоже… не совсем человек?

Уголки его губ едва заметно дёрнулись:

— Нет. Не совсем человек. Совсем не человек. Как и ты.

Я отвернулась. Он развернул мою голову обратно.

— Я не сразу узнал тебя. Это сложно — другое тело, другой язык. Но взгляд — тот же.

Видимо, тогда и изменилось его поведение. Я спросила:

— И что, ты бессмертное существо, играющее в песочнице с недалекими туземцами? Зачем?

— Мне ведь тоже скучно. Просто не так больно.

Не знаю, поверила ли я ему. Интересно, давно ли мы знакомы? Сколько жизней? А может он просто псих? Я решила, что подобное невозможно осмыслить за пару минут, но решила подыграть — нельзя же упускать такую удачу.

— Тогда давай как следует поиграемся на этой планете. Займёмся Тхаомиром и заставим всех кровожадных мерзавцев возлюбить ближнего своего, а заодно отдраить лестницу главного храма.

— Предложения? — жрец в предвкушении потёр руки, довольно улыбаясь.

— Устроить им представление. Вызвать какую-нибудь сущность, чтобы она воодушевила всех на добрые дела. Я же видела, что творилось на площади в день жертвоприношения. Немного наркотиков — и народ чему хочешь поверит. Если оно будет ещё и достаточно масштабным…

— И что дальше? — он разлёгся на подушках и устремил мечтательный взгляд в потолок.

— Тебе действительно так нужен суверенитет Тхаомира? Можешь ведь быть губернатором колонии, если сдашь его. Пусть Империя Солнца объединит мир, а там, глядишь, устроишь революцию, появится демократия, станешь президентом планеты…

— Занимательно. Мне нравится.

— Отлично. Тогда можем сделать так, чтобы местные поверили в "избранность" белых, и в то, что они действительно несут радость и процветание. Имперцы сами возьмут под контроль все эти магические ритуалы с жертвоприношениями. Можно объявить новую эру или что-то вроде.

— Пожалуй, может сработать. Но немножко окуривание не помешает… А предварительная подготовка?

— Объявишь о первых признаках сбывшегося пророчества. Я заметила, тут вообще мифология та ещё, найти какую-нибудь подходящую легенду не составит для тебя труда.

Эттеа довольно улыбался:

— Колонизация, да? Всё равно в покое не оставят, так уж лучше бескровно… В принципе, неплохое решение головоломки. И что скажем твоим друзьям?

— Что я проявила чудеса сообразительности и уговорила тебя сдать Тхаомир без боя.

— Замечательно. Хоть и неправдоподобно.

— Кого волнуют методы, когда есть такие результаты, — фыркнула я.

— Точно. Нужно отпраздновать установление взаимопонимания.

Жрец щёлкнул пальцами и приказал появившейся рабыне принести чего-нибудь.

Весь оставшийся вечер мы добросовестно надирались, обсуждая предстоящие действия в мельчайших деталях. Одно только оставалось не очень понятным — кого именно надо призвать, чтобы план сработал.

***

Ещё не проснувшись, я почувствовала, как рядом шевелится что-то мягкое. Сквозь дрёму я вцепилась в это покрепче, чтобы не уползло, но вместо того, чтоб покорно затихнуть, оно задёргалось ещё сильнее и хрипло сказало:

— Просыпайся уже.

Я открыла один глаз и попыталась сфокусировать взгляд на безнадёжно запутавшемся в моих волосах жреце. Ещё и сотни царапин придётся ему лечить, кроме похмелья.

— Надеюсь, между нами что-то было, — хмыкнула я. — Обидно, если столько мучений, а удовольствия никакого.

— Увы, это всего лишь досадная случайность, а не закономерность, — жрец наконец-то справился и отошёл подальше — во избежание. Я тряхнула головой, пытаясь привести шевелюру хотя бы в относительный порядок. — Мм, если расчёсывать обычными методами, потребуется не один час.

Жрец рискнул подойти поближе и применил какое-то хитрое заклинание, а затем живо заплёл волосы в косу.

— Удобно, однако, — заметила я.

Вдруг в комнату вбежал раб и бросился в ноги жрецу:

— Хозяин, там внизу!

Эттеа выглянул в окно и тут же отшатнулся:

— Ты не поверишь! — воскликнул жрец. — Они решили устроить бунт! Теперь дворец окружают самые сильные жрецы Тхаомира с единственной целью — убить меня.

— А почему молча? Во время бунта обычно что-нибудь кричат.

— Сейчас начнут.

И точно. Снизу раздались выкрики, сводящиеся к тому, что Эттеа — слабак, и никак не может быть верховным жрецом.

— Но всех-то убивать жалко, — сказал он. — Всё-таки цвет нации. Хотя почему-то мне кажется, что с мозгами у них не всё ладно.

— И что же делать? — поинтересовалась я.

— Через полчаса они заполонят весь дворец, убьют моих рабов, прибегут сюда и попытаются нас уничтожить. Мне такой вариант не нравится.

— А другие есть?

— Можно позорно сбежать. Тогда кто-нибудь займёт место верховного жреца и в честь этого снова устроит кровавое празднество. Ещё можно всех убить, но так тоже нехорошо. Всё-таки среди них есть и нормальные люди.

— Заметно, — протянула я, выглянув в окно. В меня тут же запустили каким-то заклинанием, но я легко отбила его. — Их можно чем-нибудь напугать?

— Они же обкуренные, их ничего не напугает, скорее, подзадорит.

— Ещё варианты?

— Что-то ничего в голову не приходит. Так что отступаем. Может, тогда оставят в покое дворец. Хотя вряд ли. Впрочем, у меня в каждом городе по дворцу, без крыши над головой не останемся.

Жрец бесстрашно вышел на балкон, где на него тут же посыпался град стрел и заклинаний.

— Птичкам конец, только они появятся, с такого расстояния я не смогу ничего сделать, — сказала я, сев на перила.

— За кого ты меня принимаешь, — Эттеа наклонил голову и улыбнулся. — Оставайся пока здесь, потом, когда народ разойдётся, я вернусь. — Вдруг его многочисленные косички взвились в воздух, а сам он запрыгнул на перила и сделал шаг вперёд. И продолжил идти, словно спускался по ступенькам. Но ничего, похожего на опору, я не видела. Капли дождя свободно падали на застывших внизу людей, убедив меня, что никаких воздушных ступенек жрец не создавал.