Чтение онлайн

Доходность и потоки капитала

Мы даже еще не дошли до самого худшего из того, чем чревата идея «сред­ства производства — ключ к развитию». Лукас рассчитал предполагаемый уро­вень доходности машин. Оказалось, что если мы попытаемся объяснить всю разницу в доходах между Индией и США разницей в количестве машин, то в Индии машины должны быть распространены в 900 раз меньше, чем в США.

Лукас использовал принцип Солоу, по которому отдача от машин выше, когда их не хватает, и подсчитал, что на индийские машины норма прибыли должна быть в этом случае в 58 раз выше. Эти данные о гипотетических сверхприбы­лях подтверждают расчеты Кинга и Ребелло по доходности капитала сто лет назад. Как мы помним, она должна была бы превышать 100 %, если объяснить американский экономический бум накоплением капитала в переходный пери­од. При таких мощных стимулах к инвестированию в бедные страны Лукас удивленно спрашивал: «Почему же капитал не перетекает из богатых стран в бедные?»

Ответ может заключаться в том, что в бедных странах инвестор сталкивается с рядом трудностей: политическая нестабильность, коррупция, риск экспро­приации и т.п. Но разница в доходности слишком велика, чтобы подобные препятствия ее полностью аннулировали. Даже если иностранный инвестор может вывезти из Индии всего две рупии из каждой сотни рупий прибыли, он все равно оказывается в выигрыше. При этом никто не считает, что вероятность экспроприации в Индии составляет 98 %. Даже феноменально коррумпиро­ванные правительства не достигают среднего уровня воровства в 98 центов на каждый доллар, тем более на протяжении многих лет. Так что, утверждал Лу­кас, несмотря на определенный политический риск, с которым сопряжены ин­вестиции в Индию, капитал должен рекой течь из Нью-Йорка в Нью-Дели. Лю­ди должны реагировать на стимулы.

Тем не менее этого не происходило. В 1990-е гг. общий приток новых зару­бежных займов и инвестиций в американскую экономику составлял 371 дол­лар в год на каждого американского гражданина. В этот же период займы и ин­вестиции, идущие в Индию, составляли на каждого гражданина страны 4 цента в год. Стимулы для инвестирования в Индию не работали.

И подобная скудость иностранных капиталовложений не является каким-то необычным явлением для бедных стран. В 1990 г. наиболее богатые 20 % на­селения Земли получили 92 % совокупных портфельных инвестиций, в то вре­мя как самые бедные 20 % — 0,1 %. Те же самые богатые 20 % получили 79 % прямых иностранных инвестиций, а самые бедные 20 % — 0,7 %. В целом бога­тейшие 20 % мирового населения получили 88 % совокупных потоков частно­го капитала, а беднейшие 20 % получили 1 %.

Рост, которого не было

Больше всего против модели Солоу при ее применении к разным странам свидетельствовало то, что экономический рост во многих бедных странах не наблюдался. А ведь при высокой доходности на дефицитный капитал у бедных стран были все стимулы для более быстрого роста, чем в богатых странах. Чем беднее страны, тем более высокими должны были бы быть темпы их роста. Но этого не случилось.

Любопытно, что первые экономисты, которые констатировали отсутствие роста во многих бедных странах, вовсе не были специалистами по этим стра­нам. Профессиональные эксперты по развитию, которые следили за события­ми в бедных странах, прекрасно видели, что в Африке и Латинской Америке дела идут из рук вон плохо. Однако эти специалисты не замечали, что развитие событий ставит под угрозу прежнюю парадигму роста. Потребовалось вмеша­тельство Пола Ромера — ученого, занимающегося развитыми экономиками. Именно он, проанализировав данные, указал на то, что прежняя парадигма не работает.

Ромер использовал данные по ста с лишним странам из Справочника по на­циональным доходам, составленного Робертом Саммерсом и Аланом Хесто-ном. К своему докладу на ежегодной конференции по макроэкономике Нацио­нального бюро экономических исследований в 1987 г. Ромер проанализировал данные за период с 1960-го по 1981 г. Он показал, что бедные страны не росли быстрее, чем богатые. А это означало, что предсказание Солоу в применении к тропическим странам оказалось неверным.

Как ни странно, 1960-1981 гг. были хорошими для бедных стран. И до, и по­сле этого периода дела обстояли хуже. Но и относительно благополучных лет хватило, чтобы нанести по старой парадигме Солоу в ее применении к тропи­ческим странам смертельный удар.

Последний год в данных Ромера —1981 г. — был последним хорошим годом для многих бедных стран. Как мы увидим в пятой главе, в странах Латинской Америки и в странах Африки, расположенных южнее Сахары, после 1981 г. на­ступили два десятилетия, потерянных для экономического роста. Страны Ближ­него Востока и Северной Африки пошли под откос немного позже. После 1981 г. бедные страны не только не догнали богатые, но и ухудшили свое положение.

У трех пятых беднейших стран после 1981 г. рост доходов на душу населе­ния был нулевым или отрицательным. У двух пятых стран, где в 1960-1981 гг. дела шли особенно плохо, показатели не улучшились и в 1981-1998 гг. Те стра­ны, у которых дела в 1960-1981 гг. шли получше, утратили свои позиции. При этом в наиболее богатых 20 % стран сохраняется положительный рост, равный примерно 1 % на душу населения в год. Во вторых 20 % стран — группе, в кото­рую входят «звезды» Юго-Восточной Азии, — средний рост тоже находился на приемлемом уровне.

У богатых стран тоже бывали периоды замедления роста. В 1981-1998 гг., например, в США рост на душу населения в год составил 1,1 % — при 2,2 % в 1960-1980 гг. Но такое замедление — мелочь по сравнению с изменением в темпах роста подушевого дохода Нигерии: от 4,8 % в 1960-1980 гг. до -1,5 % в

1981-1998 гг.

Несмотря на все стоны и причитания богатых стран о низких темпах роста, в среднем за последние полвека их дела шли намного лучше, чем у бедных. Отношение подушевого дохода в богатейшей стране к подушевому доходу в беднейшей стране за это время резко выросло. Богатые стали богаче; бедные застряли на прежнем уровне (рис. 3.1).

За весь период с 1960-го по 1999 г. дела в бедных странах шли существенно хуже, чем в богатых; две пятые беднейших стран едва дотягивали до положи-

Максимальный подушевой доход по выборке из 58 стран

Минимальный подушевой доход по выборке из 58 стран был в 1998 г. ниже, чем в 1950 г.

Рис. 3.1. Максимальный подушевой доход во второй половине XX в. сильно вырос, а минимальный подушевой доход стагнировал. тельных значений роста объема производства. Четыре пятые беднейших стран в 1960 г. (речь идет только о тех странах, по которым у нас есть данные) при­мерно соответствовали тому, что позже получило название «третий мир». 70 % этих стран третьего мира за весь рассматриваемый период имели более низкие показатели роста по сравнению с медианным темпом роста ВВП на душу насе­ления в богатейших странах, равным 2,4 %. Бедные отставали, а не догоняли.

Знамение истории

Когда стало ясно, что вопреки прогнозу бедные страны не растут быстрее, экономисты решили внимательнее присмотреться к тому, что происходило в этих бедных странах в более отдаленные времена. Когда в 1960-е гг. к тропи­ческим широтам начали применять модель Солоу, экономисты принимали как данность то, что бедные страны бедны. Никто в тот момент не задавался вопросом о том, как именно бедные страны стали настолько бедны по сравне­нию с богатыми странами.

Когда же этим вопросом все-таки задались, ответ на него не потребовал дол­гих размышлений. Бедные страны оказались бедны, потому что на протяже­нии определенного предшествующего периода они росли медленнее. Видимо, давным-давно, где-то между временами Адама и Евы и нынешним днем, дохо­ды разных народов были гораздо более равномерными. А поскольку теперь доходы разных стран крайне неравномерны, можно предположить, что уров­ни национальных доходов постепенно все больше расходились. Это также про­тиворечит прогнозу модели Солоу при ее применении к разным странам. Ведь согласно ей доходы стран будут все более равномерными.

Лэнт Притчетт из гарвардской Школы государственного управления имени Кеннеди изложил эти размышления в одной из недавних статей [15]. Логика тут довольно простая. Сегодня в очень бедных странах доход на душу населения лишь чуть-чуть превышает элементарный минимум, необходимый для выжи­вания. Следовательно, в очень бедных странах сегодня доход на душу населения примерно такой же, каким он был сто или двести лет назад. Меньше он быть и не мог, потому что тогда оказался бы ниже указанного минимума и в стране никого бы не осталось. Очень богатые страны сто-двести лет назад тоже были гораздо ближе к уровню выживания: наши данные показывают, насколько вырос их подушевой доход за последние пару веков. Следовательно, за последние сто или двести лет пропасть между самыми богатыми и самыми бедными выросла.