Чтение онлайн

– Невозможно! Первая, я тебя никогда не забуду!

Первая печально улыбается.

– Я знаю, что ты будешь помнить меня всегда. Я не об этом. А о том, что одно дело помнить о моем существовании, и совсем другое - поддерживать свою жизнь внутри тебя.

Трясу головой и отворачиваюсь - бред, слышать ничего не хочу.

– Ану связал нас очень давно. Слишком давно, наверное. Я исчезаю. Наша связь, наш способ общения, твоя возможность меня видеть, мое ощущение того, что я жива, хотя я мертва уже несколько лет. Возможно «забываешь» и не самое правильное слово. Но как ты это ни назови, все равно то, что между нами, не планировалось на века. Что бы это ни было, оно разрушается.

Заметив насколько я подавлен, Первая пожимает плечами, делая вид, будто все это в порядке вещей.

– Придется нам с тобой смириться с тем, что мое время подходит к концу.

– Нет, - говорю я, отказываясь верить.

Но когда я снова поворачиваюсь к Первой, она уже исчезла.

После бессонной ночи, проведенной в поисках Первой и закончившейся тем, что я вернулся в хижину один, я едва выползаю из кровати. Чищу зубы, одеваюсь, выполняю утренние дела и еду в деревню батрачить под палящим солнцем.

А разве у меня есть выбор? Не просить же мне у Марко отгул. «Слушай, Марко, несколько месяцев назад я вышел из трехлетней комы, в течение которой я жил в воспоминаниях мертвой инопланетянки, и с тех пор она мой постоянный спутник. Но сейчас она умирает, на этот раз окончательно… Сможешь сегодня подменить меня на колодце?» Подозреваю, это вряд ли прокатит. Поэтому, стиснув зубы, я продолжаю работать.

Сегодня Первая выглядит более цельной, чем вчера. Я видел ее мимолетом, правда сразу после подъема и издалека. Зато, вернувшись из деревни, застаю ее сидящей возле вчерашнего дерева.

– Нет-нет, - заявляет Первая, когда я подхожу к ней.
– Только без этих щенячьих глаз, пожалуйста.

– Первая… - начинаю я.

– Я в порядке, - перебивает она.
– Просто вчера был хреновый день. Будь спок, еще несколько недель у меня есть.

Не могу ничего вымолвить, сердце болит от горя.

– Кстати, тебе пора стряпать ужин.

Мне послышалось? Ужин? Да кому сдался этот ужин, когда время с ней почти на исходе?

– Думаю, тебе лучше пойти, а то Элсвит уже косо поглядывает на твою болтовню с деревом.
– Первая ржет, прогоняя меня рукой.
– Топай давай.

Отправляюсь в сторону кухни. Во время готовки Элсвит травит байки о своих злоключениях времен богатенького детства, то есть еще до того, как он одумался и посвятил себя помощи близким. Обычно истории Элсвита меня развлекают, но сейчас мысли то и дело возвращаются к сидящей под деревом Первой.

Лагерь, деревня… последние несколько месяцев это место было моим убежищем, так легко представить здесь мое счастливое будущее. Но бросив взгляд через лагерь, я вижу утомленно привалившуюся к баобабу мерцающую Первую, и задаюсь вопросом: как она сама относится к этому месту?

Пока далеко отсюда ее народ сражается за выживание, она вынужденно проводит свои последние часы здесь лишь из-за того, что я нашел себе тут теплое, безопасное местечко.

«Для Первой это место не дом», - понимаю я.
– «А могила».

Реактивный самолет рокочет, пролетая где-то над Атлантикой. Откинувшись на спинку кресла, разглядываю свой паспорт. Там значится: АДАМ САТТОН. На фотке я широко улыбаюсь; выбитый во время драки с Иваном зуб темнеет небольшой щелью. Глядя на улыбающееся лицо Адама Саттона, вряд ли кто-то заподозрит, как мне на самом деле страшно, на какой безумный риск я отважился.

Элсвит сидит рядом и с воткнутыми наушниками смотрит на своем планшете какой-то свеженький блокбастер, дрыгая при этом коленками. Это дрыганье жутко раздражает, но я не в том положении, чтобы жаловаться: Элсвит и так оказал мне неоценимую помощь.

Мне даже не пришлось сочинять громоздкую ложь. Я просто рассказал ему, что у меня в семье возникли проблемы, и мне надо срочно попасть в Штаты. Элсвит ответил, что больше ему ничего объяснять не нужно, и отвез меня в Американское посольство в Найроби, заплатил за оформление моего нового паспорта и договорился, чтобы я мог лететь вместе с ним в частном самолете его отца, который уже был заказан для доставки Элсвита в Северную Калифорнию по поводу отцовского дня рождения.

Если б я уже не являлся гражданином США, ничего из этого бы не получилось. Но к счастью мой отец, «Эндрю Саттон», так и не заявил о моей пропаже. Любопытно, зафиксировали ли в могадорском штабе перевыпуск моего паспорта? Хотя без разницы. Когда я заявлюсь в Эшвуд-эстейтс, меня либо убьют, либо нет. Даже если они заранее будут знать о моем приезде, ничего не изменится.

Мы дважды приземлялись на дозаправку, последний раз в Лондоне. А сейчас снова в воздухе, следующий пункт - Вирджиния, там наши пути с Элсвитом разойдутся. После этого от встречи с семьей меня будет отделять лишь дорога на такси до Эшвуда.

Вжимаюсь в кресло, с ужасом ожидая приземления.

– Страшно, да?
– Поворачиваюсь и вижу в соседнем кресле Первую. Она отсутствовала большую часть нашего двадцатичасового перелета, запертая в своем персональном аду.
– Даже не представляю, каково тебе.

«Угу», - отвечаю я мысленно. Пояснения не требуются: Первая и так в курсе всех моих мыслей.

Мне предстоит встреча с семьей, я увижу их впервые за много месяцев. Я готовлюсь к тому, что меня встретят, как предателя. Не исключено, что меня казнят за измену: убьют прямо на месте или пайкену скормят. У могадорцев нет четкого протокола или традиций насчет того, как поступать с предателями; расхождение во взглядах в их рядах редкость, если не больше.

Моя единственная надежда - убедить Генерала, что живой я ему полезней, чем мертвый.

– Ты вовсе не обязан туда идти, - выглядя виноватой, взволнованно говорит Первая.
– Это опасно. Когда я говорила о том, что ты можешь помочь, я не это имела в виду…

«Нет, это именно то, что нам нужно», - говорю я с уверенностью, которой сам не ощущаю. Все равно у меня нет выбора - я не могу потерять Первую.

– Нам не обязательно ехать в Эшвуд сразу по приземлении. Мы можем отправиться искать других лориенцев…

«К черту других», - перебиваю я. Пускай у меня нет четкого плана, но я понимаю, что мой единственный шанс спасти и оставить возле себя Первую заключен где-то в лабораториях под Эшвуд-эстейтс. Ради других я бы на это не пошел.

– Я знаю, - говорит Первая.
– Ты хочешь меня спасти, найти способ не дать мне исчезнуть. Ты считаешь, что если вернешься, то возможно сможешь каким-то образом попасть в лаборатории. И возможно мое тело все еще там, и тебе, возможно, удастся еще раз запустить машину Ану, восстановить меня, выиграть мне еще пару лет.
– Первая прикусывает губу, переживая из-за риска, на который я иду.
– Не слишком ли много «возможно», чтобы рисковать собственной жизнью?